Майя — уж точно не богатая наследница, да и, вообще, судьба в последнее время не балует ее подарками… На Венгу она летит по важному делу, для нее — жизненно важному. Отвлекаясь от своей цели, она зачем-то добавляет себе проблем и спасает раба. Что ж, потом она перепродаст его кому-нибудь, или просто отдаст. Наверное… Эмоции в какой-то момент будут на пределе, но ХЭ обещаю! #сильная героиня, преодолевающая болезнь и другие трудности #бытовое фэнтези — обустройство кафе #сильный и заботливый мужчина #несколько красавчиков, которые найдут свое счастье с новыми подругами героини…
Майя сидела и разговаривала со своей знакомой — когда-то, до отъезда, еще девчонками, они дружили. Сейчас госпожа Ейсенийя — достаточно обеспеченная женщина, хотя Майя вовсе не собиралась просить у нее чего-либо, так же, как и не собиралась рассказывать ей о своем состоянии. «Я прилетела, потому что соскучилась; решила здесь отдохнуть, сменить обстановку, заодно пройду какие-нибудь укрепляющие процедуры — все же знают, что на Венге лучшая медицина! Жаль, своего бизнеса у меня нет, а то могли бы придумать совместное дело…»
Легкий непринужденный разговор; Майя сдержанно жалуется, что мужчины на Земле ей не нравятся, с венговскими их не сравнить. Хотя, конечно, в этом есть и плюс — она научилась либо строить их, если в глубине души они признавали превосходство женщины, либо хитрить, если сталкивалась с другим типом «непробиваемых» мужчин. В любом случае, полезный опыт. Но здесь, на Венге, она уже отдыхает душой, вспоминает правильный и понятный порядок вещей.
— О, кстати, о мужчинах! — восклицает Ейсенийя. — Пойдем, покажу. Даже здесь зверьков умудряются испортить. Причем мне даже стыдно — получается, что, либо я взяла в мужья недостойного мужчину, либо так хромает воспитание в моем доме.
И она провела свою знакомую в игровую комнату.
Первое, что бросалось в глаза сразу с порога — фигура полуобнаженного мужчины, закрепленного на кресте у противоположной стены. Видимо, он висел там давно, потому что какое-то время не подавал признаков жизни, хотя должен был услышать звук открывающейся двери. Потом он приподнял голову, окинул вошедших взглядом, но было совершенно не понятно, узнал ли кого-нибудь из них.
Лери
Он был уверен, что действует во благо своего Дома.
Троюродная сестра передала ему просьбу матери, а еще она проявила к нему женский интерес, впервые за Матерь Всего Сущего знает, сколько времени. Он понял, как же ему всего этого не хватало, и началась просто ломка. Он же не старый, ему не сорок лет, и до тридцати время еще есть… Лучше бы жена его просто усыпила, когда совершенно перестала интересоваться. Она взяла себе нового мужа, который теперь постоянно пытался подвинуть его в иерархии, хотя Лери был первым мужем, а Никэйс — вторым.
Он прекрасно понимал, кого будет защищать жена, а кого наказывать, если до ее ушей дойдут известия об их конфликтах. Валерий пытался понять, что он делает не так, и почему госпожа к нему охладела, но так и не понял. Видимо, все же что-то делал не так. Или, что еще хуже, он ей просто надоел, и госпожа потеряла к нему интерес. Как тогда ему жить, ради чего?
Верхнего у него не было — в свое время отвоевал себе место в иерархии, нижние почему-то не заводились. Лери хотел наладить нормальные отношения со вторым мужем госпожи, но быстро понял, что Никэйс этого не хочет. Этот молодой, намного моложе него, парень оказался очень зубастым. Похоже, что именно он незаметно оттер первого мужа от госпожи, а Лери даже этого и не заметил сразу.
Ему-то как раз не пришлось зубами, локтями и ногтями пробивать себе дорогу — у него все складывалось хорошо, драться почти не пришлось, и госпожа сразу Первым мужем взяла. Вот он и расслабился, бороться за себя не научился. А теперь было поздно. Муж — и не муж, потому что не нужен своей жене; а на других женщин смотреть нельзя, потому что он не простой наложник, а муж… Конечно, одни эти мысли — уже повод для наказания, а он еще и посмел представить, что его выставят на вечеринку в качестве угощения, раз жена сама с ним не играет, но его не заиграют до смерти, а он будет доставлять удовольствие гостьям, и сам, может быть, его получит…
И тут это случилось — одна из его троюродных сестер, госпожа Лайза, приехала по каким-то делам в его нынешний дом. Она подошла к нему, когда рядом никого не было. Она погладила его по волосам, провела нежной женской рукой по плечу, сказала, что очень рада его снова увидеть, потому что помнит еще по материнскому дому, и он тогда ей нравился. Слушать такие вещи чужому мужу было непозволительно, надо было сразу извиниться и уйти, сказав, что у него срочное поручение. Но он остался, и от одного прикосновения ее руки чуть не растекся лужицей удовольствия, и ему невозможно сильно хотелось потянуться за этой рукой, подставляясь под ласку.
Она сказала, что можно сделать так, чтобы жена отказалась от него, и она, Лайза, тут же его себе заберет, но, если сейчас он ей немного поможет, то она будет так благодарна… Всего-то нужно узнать, не лежат ли у его жены бумаги с логотипами вот таких фирм, и внимательно слушать, о чем говорят госпожи в его доме. Если они узнают нужные сведения, то Дом его матери станет намного богаче, а, значит, и она тоже будет обеспеченной женщиной.
Он был согласен на все, только спросил — не разорит ли это Дом его жены, не заподозрят ли их в связи с бунтовщицами или контрабандистками? «Нет, конечно, нет, — ответила сестра, — просто они упустят сделку, а его родной Дом ее выиграет, но ничего незаконного или опасного!»
