— Думаешь это так легко? «Мама себя плохо чувствует», «Я маме уже пообещала на следующей неделе с ней в клинику съездить», «У мамы на даче нужно обои переклеить. Ты ведь нам поможешь⁈» — говорит мягко, сразу понятно о ком идет речь.
— О, ну не знаю… Я тоже свою маму очень люблю. Она много лет за мной следом летала везде. Без нее как без рук. Я сама ни приготовить, ни постирать не могу, — враньё.
До пятнадцати лет я научилась всему. Стирать руками постельное бельё? Запросто! Лапшу домашнюю накатать? Тоже могу. А потом я расслабилась. Уставать стала слишком. И, как следствие, ценить своё время.
— А у меня другая информация, — впервые Серёжа слабо мне улыбается.
— Не говори, что вы меня обсуждали⁈ — демонстративно за сердце хватаюсь, изображая удивление.
— Ну так. Пару раз. По чуть — чуть, — усмехается. — Но дело не в этом. Всё зависит от вектора влияния родительницы. Не думаю, что твоя намеренно чью-то жизнь портила.
Точно. Моя никогда. Жила только ради меня. Нас.
— А Маша сама не своя после общения с Натальей Леонидовной становится. Мы с ней обсуждали, я предлагал в Москву переехать, чтоб ей полегче было свести его к минимуму. Маша не захотела. Я правда не знаю… Напоминаю себе осла, что бьётся в закрытую дверь. Знаешь ли, неприятное ощущение. К тому же чувствую себя постоянно кому-то должным.
Маша не захотела в Москву? Я не знала.
— Я тебя понимаю. Но её тоже понять могу. Мы ведь девочки. Нам сложно разорвать эту связь. Она кажется очень важной. К тому же… Я знаю Наталью Леонидовну и с хорошей стороны. Она в своё время мне помогала.
С Машей мы познакомились в очень тяжёлые для нашей семьи времена. Денег не хватало катастрофически. Мама работала на двух работах, чтобы хоть как-то содержать меня и бабулю. Затраты в нескольких раз превышали её заработок. Жизнь, наполненная одними ограничениями — то ещё удовольствие. Поверьте мне на слово. Тут нельзя. Здесь мы себе позволить не можем. Это можем, но тогда придется урезать запросы в чем-то другом.
Давило. Безденежье очень давило. Вздох сделать лишний раз не решаешься.
Я знаю что такое есть гречку пять дней подряд. Сегодня с огурчиком, завтра с яичком. Поэтому сейчас, никогда не жалуюсь. Мне в голову не придёт, что я живу тяжело. Да, устаю. Но я могу за неделю заработать на квартиру в Нью — Йорке, в то время как мама моя, едва волоча ногами приходила со смен, где пришивала пальцы, в простом пакете одноразовом ей принесенные, а потом холила проверять на дом — прижился или нет. И в конце месяца получала пятнадцать тысяч рублей, потому что двенадцатичасовой рабочий день считался половиною ставки. То ещё удовольствие, вам не кажется? И до сих пор так люди живут. Язык не повернется сказать, что мне плохо.
Для меня один день моей жизни стоит дороже года той, где постоянно приходится искать путь к выживанию.
Серёжа кивает, будто бы понимая, куда я клоню.
Неприятно. Неприятно будет узнать, что он в курсе всего.
Когда было совсем туго, Наталья Леонидовна нам помогала. Отдавала старые вещи Маши. Моя мама их потом перешивала, чтоб надо мной не слишком сильно смеялись в школе. А когда необходима была очень крупная сумма денег, то заняла нам её. Так что я могу поглубже засунуть своё мнение в части её поведения нынешнего. Оно неважно. Ведь в самый трудный момент она помогла.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Серёжа.
Понял, что я расстроилась, вспомнив юность?
Смотрю на него вопросительно. Рассказывать о прошлом точно не буду. Оно не моё, словно из другой жизни.
— Рука твоя как? — уточняет, взглядам указывая.
— А-а-а, ты об этом! — дошло до меня, наконец. — Уже лучше. Спасибо. Полегче.
Он мне обработал ожог каким-то спреем с обезболивающим эффектом.
Оказалась — холодный душ быстро после пьянки в чувства приводит.
— Да уж спасибо. Из-за меня красоту повредила. Накормить тебя что ли, чтобы не прокляла меня после ухода⁈ — положив ладони на стол, он поднимается на ноги. — Тем более, у меня к тебе просьба будет одна.
Глава 29
Сергей
Если Маша — моя мания, значит, я маньяк?
Обещаю себе, что по возвращении домой схожу голову проверить. Явно с ней нелады. Адекватный человек точно не попёрся бы снова в Екатеринбург. Мало понижался. Нужно добавить треша.
Самому не верится. Но я сижу в каршеринговой тачке около дома своей драгоценной тёщи. В Екатеринбурге.
Это совсем невесело. Я не то что чувствую, как крыша моя едет, уже уверен в том, что она улетела. С концами.
Барабаню пальцами по обшивке руля.
Не пытаюсь найти себе оправдания. Всю свою жизнь я потешался над слабовольными мужиками. И вот…
«Здравствуйте. Я Сергей и я латентный терпила»
Надо ли говорить, что Маша отказалась встречаться со мной лично⁈ Спасибо, что на сообщение ответила.
Даю себе обещание, что этот раз последний. Если нет, то нет. Больше бегать не стану. Со стороны выглядит так, будто я жизни не даю жене. Она извелась уже вся, а я не отпускаю.
«Через пять дней — бывшей жене» — услужливо напоминает мне подсознание.
Спасибо, сука.
