В оглушающей тишине сначала не было ни одного звука, а потом она взорвалась бурными аплодисментами и овациями. Все хлопали и восторгались, кроме четверых мужчин, а нет... их было пятеро. Конечно же Вильгельм стоял с похоронным видом, Дариус уже чуть-чуть закалён моими танцами, поэтому его выражение лица было немного осмысленнее. Повелитель демонов нижнего мира Адаргон, мне кажется, даже забыл, что у него есть руки, которыми можно было бы и похлопать для приличия, зато за спиной трепетали и отбрасывали черную устрашающую тень два черных огромных крыла. Рядом стоял безмолвной статуей тяжело дышащий Шахир, куда ж без горячего оборотня, самого преданного поклонника моих танцев. И совсем уж неожиданно, Динральириель. Моя милая феечка Динь-Динь смотрела на меня таким прожигающим взглядом, что даже все остальные недовольные на его фоне казались белыми пушистыми зайками. Да, что ему-то не так? Вот загадочный мужчина. Не удержалась и помахала ему рукой, как старой доброй подружке. И подмигнула.
Ко мне тут же подлетел Дариус и напомнил, что остался всего час, а мы с ним ни разу еще не танцевали. А ведь действительно, что это я? Непорядок, надо исправлять.
- Золотко мое, большое спасибо за это, за этот... за всё, в общем. Я на века сберегу память о тебе и буду рассказывать внукам об иномирной красавице, что украла мое сердце во время этого страстного танца.
Саймон галантно поцеловал мою руку и отошёл на приличное расстояние, чтобы не нервировать и без того раздраженных и взвинченных мужчин. Вильгельм же в это время о чем-то горячо спорил с Карадамшаасом и Шахиром, стоя недалеко от меня. Недовольно нахмурившись, опустив плечи вниз, словно собирался или защищаться или нападать, с беспокойством посматривая в мою сторону, незаметно сжимал и разжимал кулаки.
Дариус тоже верно оценил опасную ситуацию. Женщина, что сейчас находится у него в руках, была слишком лакомым кусочком для таких сильных соперников, что пожирали ее голодными взглядами. Тем более, что она так никому и не дала никаких конкретных обещаний. И судя по её яростно сверкающим глазам, когда услышала о скорой свадьбе, ему надо быть на чеку и не спускать глаз с этой юркой ящерки. Того и гляди ускользнет из его рук, оставив только чешуйчатый хвост. А ведь она по незнанию может попасть к любому, из здесь присутствующих охотников, в ловко расставленную ловушку, и не факт, что там к ней будет достойное отношение. В открытую, конечно, никто не осмелится конфликтовать ни с Дариусом, ни тем более с императором. Но когда заядлый охотник чует дичь, разве может его остановить наличие разумных доводов. А они чуяли, уж в этом он мог быть уверен... И почему все его друзья, без исключения, сделали стойку на его женщину он даже смог и понять и простить им. Но без мордобоя сегодня, скорее всего, не обойдется... Так для успокоения своего эго и потешить самолюбие. Любому из них легко можно щелкнуть по носу и своей силой, и своим умом. Кровь забурлила в венах, предвкушая скорое веселье и выброс адреналина. Давненько с ними такого не было, чтобы из-за женщины драться и выяснять отношения. Тоска зеленая заела их за последние триста лет.
Все эти мысли молниеносно пронеслись у него в голове, пока мужчина вел свою даму сердца в медленном чувственном танце по паркету бального зала. Она была сегодня необыкновенно красива. Платье переливалось серебряными кристаллами в свете многочисленных люстр с магическими огнями. До самых бедер оно облегало ее, как перчатка, четко очерчивая все аппетитные изгибы идеальной фигуры: округлая полная грудь, длинные стройные ноги, тонкая изящная талия, гордо выпрямленная спина. Маг словно держал в руках редкую коллекционную гитару, что видел в ее мире на выставке музыкальных инструментов. Эва была сложным инструментом, но если приложить усилия, то смогла бы заиграть в его умелых руках пронзительной, незабываемой мелодией, скрашивая темные звездные ночи звуками страсти и любви. Только сначала нужно избавиться от всех желающих подержать в руках его уникальный музыкальный инструмент. И сегодня он собирался это сделать верным проверенным способом. Сначала священный обряд соединения душ, а потом и тел. В его доме на теплом и ласковом берегу Караниории.