Помещение, куда мы заглянули перед самым выездом из города, оказалось филиалом коммерческого банка. Мы бы проехали мимо, но рядом со зданием стоял брошенный армейский джип. Большая стеклянная витрина, — к моему удивлению, уцелевшая, небольшой зал для клиентов и вереница столов для операционисток. Чуть в стороне — кассы с пуленепробиваемыми стеклами. По ним уже кто-то стрелял, наверное, высадили рожок; стреляли от бедра, судя по строчке пулевых отметин. То ли от куража, то ли от тупости. Не представляю идиотов, которые в этом положении начнут грабить банки, разве что совсем мозгов нет. Вон рядом с дверью во внутренние помещения весь пол выстлан никому не нужными бумажками. Доллары, евро, литы.
— Если бы стекла не были испорчены, я бы их снял, — ко мне подошел Айвар и кивнул в сторону касс. — Вещь нужная.
— В Каунасе надо поискать. Там этих банков, как собак. Лучше бы заводы строили.
— Для заводов нужны мозги, а их у нашего правительства никогда не было. Продавцы воздуха, якорь им в задницу. — Айвар зло усмехнулся. — Очень надеюсь, что вся эта шушера не успела сдернуть из столицы и народ до них добрался.
— Или они до народа, — ответил я, — чтобы попить кровушки уже в прямом смысле.
— Ну, может, и так, — кивнул Айвар. — Ничего, если наш журналист вернется, может, расскажет, как там столица поживает.
— Да, он теперь газета ходячая. Сбылась мечта идиота — пресса без цензуры.
— Ладно, Робби, пошли отсюда. Кредиты — не наш профиль.
Рядом с джипом, метрах в ста, бродил одинокий зомби, которого без труда убрала Аста. Кстати, зомби оказался не менее интересен, чем джип. Точнее — документы у него в кармане, если сложить эту информацию с той, которую привез Эдгар. Это что же получается? Ладно, потом все разложим по полочкам. Пока я раздумывал, меня окликнул Айвар, проверяющий джип. Завести его не получится, кто-то по нему хорошо отстрелялся. Внутри пусто, что странно. У погибшего сержанта документы не забрали, а машина пустая.
А еще через семьдесят километров, уже проехав поворот на Шилале, когда мы пробирались через очередную пробку, пробили колесо. Пока ставили запаску, погода резко испортилась, пошел дождь, причем не просто так, а ливень как надо, в десяти метрах ничего не видно. Ехать по такой погоде — это гарантированно въехать в какую-нибудь брошенную машину. Рисковать не хотелось, и мы вернулись немного обратно, в ста метрах был поворот направо, с дорожным указателем «деревенский туризм».
В километре от трассы, рядом с целой цепочкой озер, приютилась небольшая усадьба. Три домика для гостей, домик смотрителя и ангар для лодок.
— Придется здесь ночевать, — заявил Айвар, — дождь надолго зарядил. В дом полезем или прямо в машине устроимся?
— Стоило сюда ехать, чтобы в машине ночевать! Конечно, в доме, если там чисто. Мне уже надоело в полевых условиях дрыхнуть, — вытирая мокрое лицо, сказал я. — Обсушиться надо, а в машине даже раздеться нормально не получится.
— Значит, ползем проверять, — вздохнул Айвар, — а так под дождь не хочется…
— Хорош ныть, а? — сказал я и приоткрыл дверь: — Аста, сидишь в машине и никуда не лезешь.
— Давайте лучше с вами пойду, — тихо попросила она.
— Успеешь еще, — ответил я, забирая с сиденья сайгу.
Домики, судя по всему, стояли пустые. Ничего похожего на присутствие нежити. Как говаривал один мой знакомый, одно из двух: или еще не пришли, или уже не придут. Три аккуратно выстроенных бревенчатых сруба неподалеку от озера. Стандартная литовская усадьба, занимающаяся деревенским туризмом. Внутри каждого домика — небольшая комната с камином, туалет, душ и кухня. На кухне газовая плита и баллон с газом. На втором этаже — спальня на четыре персоны. Расчет этих усадеб в основном на молодежь, на рыбаков и на семейные пары с детьми. Ну, еще на зарубежных туристов, решивших окунуться в деревенскую жизнь. Для новобрачных домики по-другому устроены. С большими ваннами и разными милыми штучками, которые обожают люди в тот период жизни, когда меняют голову на задницу.
Аста начала разжигать камин, пока мы перетаскивали в дом оружие и вещи. Поначалу Айвар пытался взбухнуть — мол, зачем, утром обратно нести придется… Но я ему напомнил, что времена нынче стремные и все свое лучше держать поближе. Поужинали и отправили девушку спать. Осунулась она, молчит постоянно. И сделать ничего нельзя, не гладить же ее по головке — сорвется в слезы. Это бы и хорошо, поплакать ей нужно, но специально к этому подводить… Мы с Айваром разделили дежурства на двоих; нам, старым рекламистам, не привыкать сутками не спать, специфика работы сказывается. Засиделись за полночь. За окном лил дождь как из ведра. С одной стороны, плохо, а с другой — зомби меньше шляются. Хотя, когда подъезжали, никого видно не было.
