Большие потери были и с нашей стороны. Вражеским снарядом снесло башню танка, а вместе с ней и командира Антона Тимофеевича. Погиб весь экипаж. Командир с множеством переломов, контуженый, лишившись дара речи, оглохший, срочно был доставлен в госпиталь. Даже опытные врачи растерялись. Выход подсказала старшая медсестра. Она сообщила, что в окрестностях Вены живёт всемирно известный костоправ. Через командование венского гарнизона и городские власти с трудом уговорили этого пожилого опытнейшего врача взяться за лечение Антона Тимофеевича. Трое суток без сна и, практически, без отдыха собирал по частям, складывая повреждённые кости потерпевшего, этот добрый старый человек. Только через каждые 3-4 часа работы он присаживался в кресло и просил: «Кафе, кафе (кофе)». Пил маленькими глотками и в промежутке разминал пальцы рук.
И свершилось чудо. Крепкий молодой организм, сердце, привыкшее к многочисленным перегрузкам, самоотверженный труд и внимательный уход наших военных врачей, медсестёр, санитарок и золотые руки костоправа помогли свершиться этому чуду. Через две недели взгляд его стал более осмысленным, через месяц больной пытался произнести первые звуки. И только через 6 недель он стал узнавать лечащих врачей, медсестёр и регулярно навещавших его друзей-однополчан.
А через два месяца чудом выжившего больного уже выписывали из госпиталя. При выписке воскресшего пациента провожал весь медицинский персонал, а встречала добрая половина однополчан от командира до поваров полевой кухни. Ещё больший сюрприз ждал его «дома», комната, из которой они уходили с Поцелуйко в последний бой, была опечатана, все личные вещи лежали на своих местах, а на маленьком столике стояла… уже известная нам голосистая красавица гармонь.
Эта гармонь стала спутницей Антона Тимофеевича на долгие годы и десятилетия. Из победной доброжелательной Вены они вместе отправились в Закавказье, где на советско-турецкой границе в последние месяцы войны было неспокойно.
И только после капитуляции Японии пришёл долгожданный приказ о демобилизации. С подарками для родных и близких, в кителе, украшенном орденами и медалями, с гармошкой за плечами и гордо поднятой головой, как истинный воин-победитель, он предстал перед любимой женой и многочисленной родней. После краткого отдыха Антон Тимофеевич как коммунист, опытный агроном, хорошо знакомый не только с боевой, но и сельскохозяйственной техникой, активно включился в процесс восстановления городов и сёл родной Украины.
О, Русь славянская, многострадальная!
Твоим немерянным просторам нет конца.
Ты и могучая, ты и печальная,
Здесь всяк живущему есть место от Творца.
Ты знала горечь поражений и победы,
Богатство, роскошь княжеских хоромов и дворцов
Одновременно нищету, людские беды
И силушку былинных чудо удальцов.
Пропитанное кровью Куликово поле
Здесь матушке земле и небу было жарко…
Когда народ Руси восстал по божьей воле,
Явились во спасенье Минин и Пожарский.
Гонимый ополченцами под колокольный звон,
Бежал зимою лютой из Москвы сгоревшей
«Непобедимый» Бонапарт Наполеон
С остатками былой армады уцелевшей.
Ты не забыла год семнадцатый и сорок первый
Огнём пылающие города и хаты,
Когда у молодых бойцов сдавали нервы…
И помнишь наш, победный сорок пятый.
Всем воинам тех грозных лет почет и слава,
Поклоны поименно до Матушки Земли.
Всем благодарность за спасённую Державу,
С которой к благоденствию прийти мы не смогли.
Тебя и бомбой атомной не запугали,
Ты создала мощнейший оборонный щит,
А два волшебных слова «спутник» и «Гагарин»
На множестве наречий до сих пор звучит.
И всё же верю – быть России много тысяч лет,
Планету, удивляя мудростью народа,
И, сохраняя вековой менталитет,
Творить для всех землян комфортную погоду.
август 2013 г. Краснодар
Война Великой не бывает,
Великой может быть победа в ней,
Когда не сотни – тысячи людей
Свои дома и земли защищают.
Мой крепкий папа вовсе не был великаном,
Он нас с сестрёнкой беззаветно, искренне любил.
В шутливой схватке был подобен урагану,
А маму стройную нередко на руках носил.
Но вот войной взорвался страшный сорок первый.
Огнем пылали нивы, города и хаты.
И даже у былых фронтовиков сдавали нервы.
А в бой ведь шли тогда и юные солдаты.
Уже июльским, жарким летним днем
папаша мой, наследник русской славы,
Стоял в шеренге добровольцев под ружьем,
Готовых драться за великую державу.
Неравным был за Севастополь смертный бой
На каждого матроса – три вражеских солдата.
Над головами юнкерсов зловещий жуткий вой
И, штык, как ни крути, не ровня автомату.
Я помню мамины печальные глаза,
Когда она последнее письмо отца читала,
Скользила по щеке невольная слеза
И только по ночам она тайком рыдала.
Мой папа защищал меня, тебя, Отчизну,
Отстаивая пядь родной, святой земли.
И заплатил ценой своей короткой жизни,
Чтоб мы свободными, достойно жить могли.
Без вот таких, как папа, отважных мужиков,
Сполна познавших ужасы войны, и беды,
Недолюбивших, безусых красивых «стариков»,
Нам не видать бы столь блистательной победы.
Спасибо всем, кто нам свободу добывал,
