Глеб вспомнил рыцаря и даму за шахматным столиком. Вспомнил не столько их, сколько сам столик и стоявшие на нем шахматные фигуры. Сон вспомнился так четко, что Глеб начал ставить фигуры на шахматную доску. Когда фигуры были расставлены, навязчивая мысль, что где-то он эту позицию уже видел, не давала ему покоя. Видел не во сне, а наяву. Но где? Почему-то эта позиция связывалась с шахматным королем — прадедом Люды, который ему только что приснился. Ну конечно! Как это он не догадался сразу. Ведь так же были расставлены фигуры и на шахматном столике, за которым на картине сидел старый чиновник. Старик сидел за столиком один. Партнера у него не было. Что это могло означать? Скорее всего, что старик не играл в шахматы, а анализировал позицию или… или решал шахматную задачу! Тогда… там не случайный набор фигур. Вот в чем дело! Он решал задачу или этюд. Надо вспоминать. Глеб не мог сказать даже себе, зачем ему это. Но он твердо знал: надо! Вспомнить позицию фигур на шахматном столике надо. Это очень важно. И сделать надо это сейчас. Черные фигуры сгрудились в правом нижнем углу. Король, слон, пешки… Их вроде бы удалось поставить на свои места. Была еще и ладья. Но и ее место определилось. В самом углу стоял белый ферзь. Внизу, в центре — белый король… Время шло. Кукушка прокуковала уже и пять, и шесть, и семь раз, когда наконец фигуры были поставлены на свои места.
Память, профессиональная память шахматиста помогла Глебу. Теперь он был уверен, что перед ним этюд. И этюд этот он когда-то видел… Жертва слона и ферзя и мат последней оставшейся «в живых» фигурой-конем! И какой мат! Красивейший спертый мат. Тут Глеб вспомнил и еще кое-что. Ведь на камине в квартире Балакиных фигуры были расставлены в той же самой позиции этюда, что и на картине. И хитрый старик не зря держал в руке белого слона. Ведь решение этюда начиналось именно ходом белого слона! Он как бы подсказывал…
Глеб потянулся, почувствовал какое-то беспокойство, обернулся. В дверях кухни стояла Нина. Она протирала после сна глаза и удивленно смотрела на Глеба.
— Ты что? — спросила она.
— Нинуля, я нашел. Понимаешь, на картине и на камине изображен этюд. Один и тот же этюд. Очень красивый. На спертый мат. Я его где-то видел, только пока не могу вспомнить где.
— Что это такое, «спертый мат»?
— Это такой мат конем, когда король противника зажат, «сперт» своими собственными фигурами. Можно, например, его истолковать так: это возмездие, которое ждет преступника, даже если он укроется в своем доме, в своей крепости.
Глеб вскочил со стула, прошел в комнату и начал рыться в своих шахматных книгах. «На картине стоит тысяча восемьсот девяносто восьмой год. Значит, этот этюд был создан еще в прошлом веке», — рассуждал Глеб. Наконец он нашел то, что искал. Этюд А. А. Троицкого, опубликованный им еще в 1897 году.
— Понимаешь, да ради того только, чтобы понять красоту таких вот жемчужин, как этот этюд, стоит научиться играть в шахматы!
— Можно прожить и без них, — проворчала Нина. Она проворно и быстро делала одновременно множество дел. Готовила завтрак, собирала одежду сыну, одевалась сама, слушала мужа и думала еще о том, что ей сегодня надо сделать по дому. А сделать надо было немало, ведь Глеба не будет целый день.
— Можно, — сказал Глеб. — Можно прожить и без шахмат. Можно и без Пушкина и Толстого, без Чайковского и Репина, без кино и даже, страшно сказать, без телевизора…
— Не сравнивай свои шахматы с литературой, музыкой, живописью. Это искусство…
— Я не сравниваю. Впрочем, а почему бы и нет. Ведь шахматы, особенно шахматная композиция, то есть задачи и этюды, это тоже искусство. Если знать его язык, то открывается изумительный мир…
— Может быть, и так, — миролюбиво сказала Нина. — Но почему ты целый день бьешься над загадкой своего дела, этих странных краж, а ночью не спишь и решаешь шахматный этюд?
— В том-то и дело, что я его специально не решал. То есть я его решал, но сперва он мне приснился. И тут есть какая-то связь. Какая — еще не понял…
— Зато я поняла. Еще несколько дней и ночей такой работы наяву и во сне, и тебя надо будет лечить. Видишь, до чего ты уже додумался, что шахматный этюд, который тебе приснился ночью, поможет расследовать уголовное преступление… Сказать об этом кому-нибудь, ведь засмеют…
Глеб улыбнулся, ничего не ответил и пошел будить сына.
Яркое мартовское солнце слепило глаза. Не то что на снег, на светлые стены кабинета Долгова смотреть было больно. Но солнце не радовало хозяина кабинета. Долгов мрачен.
