Минут через пять очень худой человек, весом не более трёх пудов, сидел, дрожа от холода, на лавке. Предложенную грязную одежду он отверг с выражением крайней брезгливости. Раскрасневшееся лицо медленно бледнело.
Перед Виктором был жилистый, тощий… юноша.
Дрейк отогревался, надев свою собственную рубашку, отданную Виктору три дня назад.
На то, чтобы потушить пожар, ушло четверть часа. Родник был трижды вычерпан до дна и теперь наполнялся новой, чистой, неосквернённой водой.
Решив оставить уборку на потом, Виктор помчался в коттедж за одеждой для Дракона. Сработавшие сторожевые заклинания, позабытые в спешке, вышвырнули обалдевшего мага, добавив при приземлении синяков.
Виктор взбежал по лестнице. Из зала на шум высунулась Лила. Увидев молодого волшебника без рубашки, с ободранным лицом и торсом, воровка побледнела.
— Рубашку, трусы, штаны… для Дрейка, — выдохнул запыхавшийся маг. Спохватившись, добавил: — И ремень обязательно.
— В каком порядке вас пороть?
— Только его. Дважды!
Конечно, Лила не смогла усидеть в доме. С сумкой в руке она обогнала умаявшегося Виктора. Тот запоздало вспомнил о не сработавшем ещё глушаке и крикнул вдогонку. Воровка махнула рукой, а на тропинке каким-то чудом увернулась от заклинания.
Когда Виктор прибежал, Лила рыдала на плече Дрейка.
Через полтора часа, чуть живой от усталости нечаянный целитель притащился в коттедж и рухнул на диванчик в холле. Из кухни выбежала Женя. Увидев бледного, осунувшегося Виктора, убежала обратно и вернулась с чашкой крепкого приторно-сладкого чая и бутербродом с колбасой.
— Спасибо…
— Что произошло? Лила вся не своя, Дрейк — молодой и тощий, как вешалка, ты в крови, Моав с Вахтангом куда-то умчались! — скороговоркой выпалила девушка. — Меня тут оставили… за тобой присматривать.
— Он напал, я защищался. Он упал в кислоту…
Женя ахнула, прикрыв личико ладошками, а Виктор слабо махнул свободной рукой и продолжил рассказывать:
— Я его отбросил. Кислоту
— Выпил… вылечил… Прости, что я с расспросами! Ты такое пережил, а я…
— Ничего, — Виктор, как смог, улыбнулся. — Понятное беспокойство. И любопытство.
Он ел. Она смотрела то на него, то в пространство. Временами вслушивалась в громкие разборки на втором этаже. Уши мага ещё не отошли от звуковых ударов, так что, когда крики стихли, он ничего больше не услышал.
Когда Виктор доел, девушка, отчего-то покраснев, предложила ему пойти на кухню.
Затворив дверь, Женя поставила разогреваться остывший обед. Она нарезала хлеб, подождала, пока пропищит микроволновка, поставила тарелку супа, пиалу с салатом на поднос, положив рядом два куска хлеба, подала еду на стол.
— Спасибо.
— На здоровье, — и села сбоку у стола.
Румянец от смущения ещё не сошёл с её лица, девушка смотрела на стол перед собой, боясь поднять глаза, и Виктор почувствовал себя неловко. Начав есть, чувствуя, как просыпается аппетит, маг тоже не поднимал взгляд от тарелки.
Трогательно. Мило. Романтично. Он ей нравится. Обстоятельства догрузили восхищения к его образу. Нравится ли
Что из этого следует? Только то, что нужно остыть. Дед как-то сказал, что вредно
Она сидит кротко и застенчиво. Отчасти смущается его общества. Отчасти… Виктор вдруг догадался, отчего она могла покраснеть, что именно услышала! И почувствовал, как краска начинает заливать и его лицо. Лила и Дрейк, должно быть, очень крепко обрадовались, что старый маг помолодел. Ну и пусть себе радуются…
Взгляд Виктора машинально отдрейфовал к двери. Мельком ухватив позу девушки, маг снова уставился в тарелку.
Путь к сердцу мужчины. Фи, как банально! Ну, ладно: истрёпано, избито. Вкус еды — отнюдь не главное! Забота, участие — вот что греет. И кружка чая, и «языки пустынного зайца в соусе из специи» — только знаки внимания. Не хочется считать, что и им так же легко манипулировать, как и большинством мужчин.
Даже если этим занимается такая милая девушка. Где-то в этих рассуждениях хромала логика, но обдумывать все заново Виктор не решился.
— Они вместе уже два века, — произнесла Женя, не выдержав молчания.
— Плохо представляется, — кивнул маг. — Почтенно!
— Хм, — девушка улыбнулась. — Ты иногда так необычно слова используешь.
— Удивление такое взаимным бывает, — и Виктор булькнул, вспомнив «сына Гены и Чебурашки».
— Вот, опять…
И не было повода не рассказать. О кино и Голливуде, о России, об Америке, о «Звездных Войнах», о силе, о старом учителе джедаев…
— А может быть, «давным-давно, в какой-то там галактике» — это у нас? — внимательно слушавшая Женя не преминула найти параллели. — Люций — Йота…
