— Не везёт мне в картах, повезёт в любви. Вот, — и по-детски показываю Кате язык. Она смеётся и взлохмачивает мне волосы.
— Чудо! И что же мне с тобой сделать? — она, не отнимая руки, проводит по моим волосам и чуть приподнимает мне голову, чтобы наши глаза были на одном уровне. — У меня есть целых семь желаний...
Я нервно сглатываю и, заворожённая, смотрю в её серые ледяные глаза. Руки сами собой тянутся к её талии, и я робко притягиваю её к себе. В голове вертится одна мысль: «Что я, чёрт возьми, делаю!?»
— Моё первое желание: закрой глаза и не шевелись, — Катя ласково шепчет эти слова мне на ушко. Я закрываю глаза, гадая — что же будет? А если это то, что я думаю... Как мне поступить?
Но у Кати явно другие планы, потому что она мягко высвобождается из моих объятий и осторожно встаёт:
— Подожди. Я сейчас.
Я сижу и пытаюсь унять дрожь в руках. Так же слышу её торопливые шаги, то, как она расстегивает сумку и видно достаёт что-то оттуда. Потом подходит ко мне и снова ласково гладит меня по голове. От её прикосновений мне хочется мурлыкать, но я держу себя в руках, только вот улыбаюсь помимо воли.
— Смотри.
Я открываю глаза и вижу два пригласительных билета в фото-галерею. Восхищённо ахаю и крепко обнимаю её:
— Как ты узнала?! — отодвигаюсь и счастливо смотрю Кате в глаза, — Это ведь на ту, которая состоится через два дня, да? И на которую невозможно достать билеты, если нет нужных связей? Там собраны все мои любимые работы — я так мечтала об этом!
Катя пользуется моментом и по-хозяйски обнимает меня, но я не против — ей позволено всё.
— Ну, ты как-то сказала, что любишь фотографировать...
А что я могу сделать? Как сказать то, что невозможно сказать? Пусть могуч и богат наш русский язык, но мне остаётся сейчас только одно — крепко обнять её и постараться не отпускать как можно дольше. Ведь даже самый щедрый человек не захочет отпускать своё счастье.
Если все её желания будут такими, то я не против, я двумя руками «за»!
— Ка-а-а-ть! Ты мою флэшку не видела?
— Хм? Нет, а что? — Катя поднимает глаза от книги и задумчиво смотрит на меня.
— Да нет, ничего. Просто ты хотела посмотреть мои фотографии, а они там хранятся, — я присаживаюсь на край кресла и читаю название книги:
— «Основы современной философии». Ничего себе! И как? Интересно?
— Как ни странно, да, — Катя иронично улыбается, — Аж не оторваться.
Она поворачивается ко мне и говорит таким серьёзным, профессорским тоном:
— Здесь сказано «Чтобы познать мир вокруг себя, научись задавать себе вопросы...».
— И к чему это?
— Ну, задай себе вопрос, где ты в последний раз видела флэшку?
— Ну тебя к чёрту! — шутливо щёлкаю её по носу. — Пойду, поищу лучше.
— Удачи! — Катя продолжает чтение, а я отправляюсь на поиски.
Промаявшись минут тридцать и перерыв всю комнату, я решаю выпить чаю. Медленно пью — горячий! — и вспоминаю последний раз, когда видела свою флэшку. Так, я что-то скинула на неё, потом мне позвонили, и я положила её в карман джинсов, чёрных, которые сейчас... стираются... Блин!
— Катя! Иди сюда на секундочку.
— Что? — Катя заходит на кухню по-прежнему с книгой в руках.
— В твоей книжке случайно не написано, что делать, если ты постирала флэшку?
Катя задумчиво садится рядом со мной на пол, и мы вместе смотрим на то, как крутится барабан стиральной машины.
— Н-н-да. Может, с ней ничего не случится?
— Не знаю. Сейчас прокрутит, посмотрим...
Машина остановилась через десять минут. Я быстро достаю свои джинсы и вынимаю из заднего кармана флэшку.
— Может, её феном посушить? — Катя явно издевается над моим горем.
— Вредина ты! Ну ни грамма сочувствия.
— А если серьёзно, то раз воду вытряхнула, то теперь подожди, когда она высохнет сама, потом включишь, вдруг повезёт...
— Ладно... Будь что будет.
Мы с Катей быстро развешиваем оставшуюся одежду, и я уговариваю её сварить мне кофе. Флэшку же от греха подальше отношу в комнату.
— Давно хотела спросить, где ты научилась так готовить?
Катя продолжает варить кофе, и поэтому я не вижу её лица, когда она после минуты молчания мне отвечает:
— Отец любил готовить. И меня научил. Особенно он любил готовить кофе, блины и макароны с сыром.
— Странное сочетание.
— Мама тоже так думает. А мне тогда это казалось самым обычным.
— А...? — я хочу спросить, но вовремя себя одёргиваю: вдруг это ей неприятно?
Катя поворачивается и осторожно разливает кофе по чашкам. Одну ставит передо мной, другую берёт себе. Я отпиваю и удивлённо замечаю, что он получился немного горьковатым.
— Почему я говорю о нём в прошедшем времени? — Катя опять смотрит на меня своими пронзительными глазами, и у меня хватает смелости только на то, чтобы робко кивнуть на её вопрос.
