— Ага. Вашего Борьку Ельцына за Чечню и сдачу России чужестранцам на сковороде пекут, непрерывно кипящим маслом поливая, а он при этом «Калинку-малинку» поет, просто орать-то ему запрещено, вот и выражает свои эмоции. Страдает скотина неимоверно. И страдать до скончания веку будет. Соратники его, Чубайс с Гайдаром булыжники в пыль дробят, а их при этом плетьми, плетьми! Про остальных упоминать не буду, стоят родимые по самые подбородки в огромном море блевотины. Как только кто-то оскользнется, все такой хай закатывают, чтоб волны не поднимал, говорят даже у самих ворот Святого Петра слыхать.
— Ну ты сказанул, самому блевануть захотелось. Ужас!
— Ужас? Ха-ха! Да ты не видел, что там творится, когда на выходные ангелы приезжают на водных лыжах покататься. Такую волну поднимают, мама не горюй! Даже нам после уикенда, из жалости приходится грешникам полдня отдыха давать
— Что, неужели все грешники так мучаются?
— Нет конечно. Кое-кому полегче. Так сказать, послабление дадено. Тот же Гитлер скучает.
— Что так? Я бы эту сволочь каждый божий день в газовых печах сжигал.
— А у него свой урок. Он всего Карла Маркса на иврит переводит. А химик-фармацевт, тот, что виагру придумал вообще кайфует.
— А чего ж он не в Раю?
— А зачем им там в Раю виагра, ангелы же вроде как бесполые?
— Как-то скучновато у вас там. — Сказал Лиходеев, лениво тасуя колоду.
— Скучновато? Да, нет. По разному. Одно время китайцев понагнали. Хитрые бестии. Продали нам по дешевке всего. Мы, дураки, обрадовались. Вроде и отчетность в норме и бабосы на выпивку и развлечения остаются. Оказалось, что котлы текут, колючая проволока из целлофана, а вилы, так те вообще одноразовые. Еле-еле перед Сатаной оправдались, спасибо Борьке Березовскому, пришлось на время к делу подключать. Теперь узкоглазых не принимаем, пущай в своей преисподней мучаются, там не забалуешь. Китайские черти все их ходы-выходы знают. А ты говоришь, скучновато. Все, исполнил я твое желание, рассказал все как есть. Раздавай.
При доборе карт из колоды до шести, взял на две больше. Получил возможность набрать козырей и закидать противника. Выиграл у нечисти чью-то грешную душу.
Снова смухлевал, заговаривая зубы нечистому, раздал себе на две карты больше. Отыграл золотишко, да еще и с прибылью. Черт занервничал. Чтоб успокоить, спел вслух запомнившиеся откуда-то куплеты:
Понравилось рогатому, не заметил как Лихой отбил его карту, картой левой масти. Даму треф отбил не козырем, а семеркой пик. Проканало. Ближе к утру выиграл мельницу, затем землю под ней. Черти-работники, белые из-за муки от копыт до рог, перетаскивая мешки, косились на хозяина. Совсем мол сбрендил игрок. В воздухе повис сладковатый запах браги из-за разбившейся емкости.
— Ты что творишь, лишенец?
У левого плеча напарника торчал такой же крепкий нечистый, откуда он появился, черт его знает.
— А, это ты Бальдр! А мы тут в картишки, понимаешь… Слушай, одолжи грешную душу. Клянусь Сатаной через пять, ну максимум семь дней верну. А?
Не вдаваясь в полемику новенький персонаж размахнулся и изо всей силы врезал бывшему хозяину мельницы. Понеслась… гм, мохнатая, по кочкам. Старые черти вцепились друг дружке в рога. Молодняк разделившись на два лагеря, принял горячее участие в разборке. Когда драка подошла к своему апогею, Лиходеев от греха подальше прошмыгнул на воздух, со стороны наблюдая, как в щепки превращается мельница, теперь уже его имущество, но не жалел об этом. Заалела заря и как гром средь ясного неба, крик петуха от лесной опушки прекратил побоище. Черти на перегонки ухлестывали от пропавшего места. И лишь старый чертяка, углядев в последний момент бывшего напарника, погрозил:
— Помни Лихой, кто думает, что черти по свету ходят с рогами, а дураки с погремушками — тот всегда будет их добычей.
Откликнулся:
— Ладно, не забуду!
Успокойтесь, перестаньте нервничать…
Всё, чтo с нами происходит,
случается имeнно тогда,
когда нужнo…
