Думаешь из тюрьмы так просто сбежать? Полагаешь, будто оказавшись на свободе, ты будешь спасен?Непроходимые болота, друзья в волчьей шкуре, – как выжить во враждебном мире одинокому человеку, который всеми силами стремится к добру? И так ли легко сделать моральный выбор, когда на кону стоит твоя собственная жизнь? Нелегкий путь превращается в выживание, чем он закончится? Артуру предстоит найти ответы на все эти вопросы.
Если бы у Оделян однажды спросили, какое место на свете она считает самым печальным, та не задумываясь назвала бы Зловещие топи – куцый островок земли посреди унылых вязких болот, где холодная почва в любое время суток источала зловония ядовитых грибов и гнилых водорослей, гадюки извивались между вечно мокрыми низкорослыми кустарниками и мшистыми кочками; где будто рослый бык голосила выпь, а постоянный туман безжалостно истреблял в сердцах людей любые проблески надежды. Этот суровый край черных, словно наполненных чернилами болот, без сомнения, считался погибельным для человека небывалого, но Оделян уже свыклась с его природными особенностями и находила даже некоторую прелесть, наблюдая, например, за неподвижной, как пучок камышей, стройной выпью, терпеливо подкарауливающей добычу. Храбрая девушка наизусть знала здесь все секретные тропки и плотины, могла с закрытыми глазами отыскать дорогу в тягучей трясине; ее крепкую долговязую фигурку, напоминающую неуклюжего длинноногого олененка, частенько можно было увидеть в самых непроходимых и опасных для жизни местах, ибо Оделян, сродни болотному духу, обитала повсюду, куда только не проникал взор. В руке бесстрашной жительницы трясин находилась длинная палка – поистине незаменимый атрибут безопасного перемещения по болотам. В Зловещих топях Оделян негласно считалась полноправной властительницей – девушку слушались все без исключения: заключенные (ибо жутко ее боялись), тюремные надзиратели (уважавшие ее за смелый и решительный нрав) и даже директор исправительной колонии, так как сам, будучи часто в отъездах, полагался на ее непререкаемый авторитет.
Мрачный край гибельных болот официально именовался Доргейм-штрасс, и находился он в нескольких часах полета на единороге от Полидексы. В Беру о Доргейм-штрассе распространялись лишь положительные слухи, а в степном городе, напротив, колония считалась гиблым местом, откуда невозможно было сбежать, да и вообще поговаривали, что каждый день в Доргейме умирает несколько человек кряду. «Отчего же мнения столь разнились?» – спросит какой-нибудь любопытный зевака. Но ответ в целом лежал на поверхности: в то время, как зажиточные беруанцы мечтали сплавить сюда побольше людей, дабы освободить дерево, полидексяне, напротив, суеверно боялись таинственной тюрьмы, ибо та имела несчастье располагаться в самом труднодоступном и опасном участке бескрайних степей.
Отчего же именно в этом месте было так много болот? Наличие грунтовых вод, ответит образованный беруанец. Что ж, пусть так. В любом случае, тюрьма на сваях, окруженная бескрайними топями, была очень эффективной, ибо даже если какой смельчак и решился бы однажды на побег, природа и без вмешательства человека жестоко расправилась бы с нарушителем.
Впрочем, отчаянные мысли о побеге даже не возникали в таком мрачном и гнетущем месте, как Доргейм-штрасс. Унылое, серое, будто художнику не хватило на него ярких красок, раздражающе-скучное, безысходное, как могила, и вечно-холодное, оно словно бы отпечатывалось на истонченных лицах местных обитателей, похожих на серых безликих мышей, и полностью подчиняло себе волю человека, подавляя в его сердце любые желания, в том числе и связанные с побегом. Высокие ели, лишенные ветвей с наветренной стороны, и те, казалось, в негодовании отворачивались от здешнего безотрадного края, где не звучала песня и не было сказано ни одного доброго слова.
Оделян неподвижно сидела на холодной кочке, промерзлой от ночной стужи, и задумчиво глядела вдаль, поверх черной массы воды. Несмотря на кажущуюся невзрачность местности, девушка почти с восхищением обозревала предзакатный пейзаж, который имел некую своеобразную прелесть в Зловещих топях. Красное солнце старательно освещало каждый стройный стебель камыша, покрывало золотом изящные желтые кувшинки, заставляло тусклую болотную незабудку гореть насыщенными синими цветами. Вся обыденная серость смывалась этим нежным золотым светом; но вот скроется солнце – и по земле поползут коварные белые клочки тумана, подобно вражеской армии, намеревавшейся застать неприятеля врасплох.
