Только искусство подальше от жизни, далекое, далекое ей, может быть ей, безобразной, украшением. А искусство в жизни, близкое ей, - новое в ней безобразие. Не довольно ли того, что есть? Искусство должно быть не в жизни, а к жизни, при ней, легко отстегиваемое, - отстегнул и пошел дальше пристегнуть к другому краю... Красота - праздник, а не середа.
Поэзия и философия
Искусство не есть жизнь, и философия не есть жизнь. Никакого логического вывода из этих отрицаний сделать нельзя. Но если всмотреться в смысл этих отрицаний, то их положительное значение раскрывается скоро. Жизнь есть только материал и искусства, и философии, следовательно, жизнь есть только отвлеченность. Философия же - последняя, конечная в задании и бесконечная в реальном осуществлении конкретность; искусство - именно потому, что оно искусство, а не уже-бытие, творчество, а не созданность - есть предпоследняя, но все же сквозная конкретность. Философия может быть предпоследнею конкретностью, и тогда она - искусство, а искусство, проницающее последнюю конкретность, есть уже философия. Так, искусство как философия есть философия как искусство - и следовательно, пролом в стене между искусством и философией.
Философия есть искусство, и искусство есть философия - две истины, вовсе не получающиеся путем взаимного формального обращения. Оба утверждения реально независимы и самобытны. Философия есть искусство как высшее мастерство мысли, творчество красоты в мысли - величайшее творение; ображение безобразного, украшение безобразного, творение красоты из небытия красоты. Философия есть искусство, т.е. она начинает существовать "без пользы", без задания, "чисто", - в крайнем случае, разве, лишь в украшающем "применении".
Теперь искусства - органы философии. Тут особенно ясно видно бессмыслие синтеза искусств: что такое "синтез" рук, ног и головы? - кровавая каша из мышц, нервов, костей. Но что такое живопись в поэзии, поэзия в музыке и т.п.? - То же, что ходить на руках, обнимать ногами, целовать теменем... Цирковой фокус, если говорят всерьез. В действительности - лишь метафора. Столько же общего между музыкальностью поэзии, изобразительностью и осмысленностью музыки, поэтичностью картины - сколько его вообще между произвольно подобранными омонимами, между часом грозным и часом пополудни, между талантом, зарытым в землю, и талантом гробокопателя, между гробокопателем и клауном.
Смешным делом занимается модерн-поэтика, перенося в поэзию музыкальные аналогии. Только при готтентотском дворе можно было бы исполнять музыкальную пьесу, написанную по правилам Буало, Батте и Брюсова. Поэзия как "синтез" музыки и смысла есть синтез паутины и меда. Как может смысл делать музыку? Смысл не делает музыки - музыка убивает смысл - тон калечит поэзию. - Поэзия исключает музыку, музыка - поэзию. - Почему? - Потому что их хотят соединить!
Искусства - органы философии; философия нуждается не только в голове, также и в руках, глазах и в ухе, чтобы осязать, видеть, слышать. Пора перестать ходить на голове и аплодировать (футуризму) ушами!
Когда музыкальная внешность - вся музыка непосредственно только внешность - убивает смысл в поэзии, хватаются за живописность, за "образ". Образ не на полотне - только "образ", метафора; поэтические образы - фигуры, тропы, внутренние формы. Психологи сделали поэтике плохой дар, истолковав внутреннюю форму как образ - зрительный по преимуществу. Утверждение, что внутренняя форма живописный образ, есть ложь. Зрительный образ мешает поэтическому восприятию. Принимать зрительный образ за поэтический - то же, что считать всякое созерцание, всякую интуицию зрительною.
Напрягаться к зрительному образу "памятника нерукотворного" или "огненного глагола", любого "образа", любого символа - где формы не зрительны, а фиктивны - значит, напрягаться к не-пониманию и к не-восприятию поэтического слова.
Бывает и есть, конечно, и музыкальная внутренняя форма; без нее музыки не было бы. Но это не оправдывает сведения поэзии к музыкальности. Доказательство - история. Каждая поэзия имеет своих "музыкантов", сама она, каждая, своих и назовет, когда требуются примеры. Но поэтов поэзия знает и не только "своих", а просто всех для всех.
Нужны поэты в поэзии, и как не нужны в поэзии музыканты, так не нужны и живописцы. Живописная поэзия родилась на заборе, там и место ей.
Внутренняя форма, "образ", созерцание, интуиция бывают также умными. Тут начинается искусство как философия, перевал к последней конкретности, тут кончается вместе псевдофилософия и псевдоискусство, кончаются, для имеющих глаза и уши, до-прометеевские сумерки, (? ((?(( (?( ((?(((((( ?(((((( (?(((( (( ((?(((e( (?( 1/2((((( - имели глаза, и попусту смотрели, напрягали слух, а не слышали.
Признаки и стили
