Василий Фомич играть умел и любил. Но на сей раз ему чертовски не везло. Не шла карта — и все тут. К тому же, сев на мизере, он вспомнил по ассоциации, что жена все же дома ждет его с уловом, и четыре взятки, полученные на мизере, это плохая компенсация.
— Федя! — сказал он хозяину. — А ведь надо рыбкой запастись. Пойду я, пожалуй, а то магазин закроют.
— Чепуха! — отмахнулся Коржиков, которому везло. — Не ломай игру. Втроем — какая это пулька! Мы вот Игоряшку пошлем.
— Игорек, топай сюда…
Игоряшке дали ведерко и деньги с наказом купить полтора кило свежей рыбы, помельче, и ни в коем случае не половинок. Ему пообещали дать «командировочные» на кино и на мороженое, и мальчик умчался.
Наконец, пошла карта Лихопятову. Играть стало веселее, о рыбе он больше не вспоминал. Сыграл мизер, сыграл восьмерную, посадил дважды своих партнеров. Потом повезло на «темной», и он, подсчитав в уме, порадовался: был в небольшом выигрыше. Сидели всю ночь.
Рано утром Василий Фомич, в упоении от выигрыша, тихонько открыл дверь, прошмыгнул в квартиру, умылся, поставил присыпанное листьями ведерко с рыбой и удочки на кухне, и умчался на работу.
Работал он вяловато: давала себя знать бессонная ночь.
После обеденного перерыва на его столе зазвонил телефон.
— Вася? Это я! — раздался необычно взволнованный голос жены. — Слушай, где ты наловил эту рыбу?
— Как где? — испугался Лихопятов. — Как всегда, на речке Свинухе. Помнишь, мы еще туда купаться ездили в прошлое лето? Грязная такая. Ты еще ногу пропорола стеклом.
— О! О! — сказала жена. — Вася, немедленно отправляйся в институт…
— Какой институт? — разинул рот Василий Фомич.
— Этот… как его… ихти… в общем, по изучению рыбы.
— Зачем?
— Ты сделал удивительное открытие! — прокричала жена. — Тебе оно само в руки пришло!
— Да говори ты, в чем дело, — недовольно сказал муж. — Что за шутки.
— Какие шутки! В твоем улове оказались два морских окуня и одна камбала. Вот какова наша речка Свинуха! Предложи разводить в реках морские породы рыб — получишь премию. Ты, видно, ловил в темноте, не разглядел, окуней за карасей принял, а камбала — она на леща смахивает… Ты ведь знаешь, в этом рыбном деле ничего невозможного нет. Вот нашли же какие-то англичане рыбу-целиканту, которая по всем данным вымерла 70 миллионов лет тому назад. Так почему же…
Не дослушав, Василий Фомич положил трубку на рычаг и медленно опустился на стул.
Районный прокурор Иван Трофимович Кружков, сидя в своем кабинете, вел душеспасительную беседу с председателем колхоза «Золотое руно» Бесолом Бестаевым, старичком в белой войлочной шляпе, с хитрым лицом.
— Я согласен, дорогой товарищ Бестаев, что ваш колхоз самый шумный, самый драчливый, самый хулиганский не только в Сатагдонском районе, но и во всей республике. За прошлый отчетный период у вас было столько инцидентов, что хоть караул кричи.
— Гм… Может быть, инци…денты действительно забредали в наш колхоз, но я их не видал, — осторожно ответил Бесол. — Некогда мне следить за каждым приходящим и уходящим. Сам знаешь, дорогой амбал[2] Курушков, сколько у нас всяких других дел. То сев, то прополка, то барашков надо стричь. Так что тех, про кого ты говоришь, я мог и не заметить. А вот хулиганов у нас сколько хочешь. Прочитай мое заявление, там все написано.
Прокурор вздохнул и начал читать.
— «За один только (месяц в колхозе состоялось четыре хулиганства. Два из них с физическими результатами в виде разбитого носа А. Богазова и укушенной щеки Дз. Табеева. Неизвестные хулиганы похитили с целью посмеяться бабушку местного завмага Хатагова. Ее увезли на колхозном тракторе на территорию соседнего района. Там ее оставили сидеть в казенном инвентаре до утра. А сами ушли. Что повлекло за собой пережог горючего.
Видимо, эти же неизвестные в ту же ночь выкрасили зеленой масляной краской лицо и голову спящего сторожа нефтебазы Лексо Вазагова…»
— Это ничего, голову он побрил, — утешительно сказал Бесол, — а лицо оттерли керосином. Они очень плохо покрасили, и краска легко отошла. Я это к тому написал, что хотел узнать, где эти негодяи достали зеленую краску. Я вот сколько бьюсь…
Прокурор строго посмотрел на Бесола и продолжал:
— «…а потому прошу выделить в распоряжение правления колхоза наряд конных милиционеров из десяти лошадей, желательно вооруженных». Эка хватил ты, уважаемый Бесол! Вам по штату полагается всего один милиционер, так он у вас есть.
— Все равно, что его нету, — смиренно отвечал старик, — днем он спит, а ночью бегает по танцам и сватается к девушкам.
— Тогда выходите из положения своими силами.
— А какие у меня силы?! — защищался Бесол. — Я старый, а хулиганы, да покарает их аллах и народный суд, юные и могучие джигиты.
— Никто тебя не просит сражаться с ними врукопашную, — наставительно заметил прокурор, — отдайте одного-двух под суд для примера.
