– Он меня еще сватает, вы поглядите! – я сделала вид, что швыряю бутылкой. Григ пригнулся, изображая испуг. – Я тоже не слышала Синга Шё. Ни гуциня, ни змеиного шороха, ни лунного океана. А ты круто сыграл на органе, маэстро!
– Тот редкий случай, когда в бою пригодился рояль в кустах. На самом деле, я ехал к тебе, чтоб похвалить, девочка Аля. Такая старательная ученица!
– Такой беспощадный учитель! – вернула я комплимент. – Подожди пять минут, хорошо? Я соберу одежду и ноты. А после поужинаем в «Ленинградской» и продолжим наши забавы. Только не бей, как в тот раз, мне завтра встречаться с Фроловым.
– У меня мотоцикл, а не такси, – Григ почесал подбородок.
– Навьючим котов, – отмахнулась я. – Это ведь ты разбудил помощников?
Через четверть часа, в привычном прикиде, в курточке, в джинсах, в кроссовках, хрустя по осколкам разбитого зеркала, я вручала Воронцову две объемные сумки, куда упихала всю прошлую жизнь.
– Я почувствовал одну странность, Алька, – Григ вышел на балкон и взглянул на луну. – То, что творила китайская труппа… Эта сеть над залом, как паутина. Слишком похоже на практики приснопамятного Дома Иллюзий. Но зрителей не просто отправили в транс. Музыканты пытались овладеть их сознанием. А это – технология марионеток. В зале собрались известные люди, послы, дипломаты, богема. Сделать их послушными куклами – замысел неплохой. Но откуда дракону известны техники Дома Манекенов, Аль? Мелочь, а цепляет, не отскрести.
– Василевский! – ответила я, наблюдая, как по веткам деревьев скользят коты – сполохами бронзы в лунном сиянии.
– Секретарь Кондашова? – не понял Григ.
Я рассказала обо всем, что увидела в жутком кровавом видении, мысленно млея от «Альки», так мило, по-домашнему прозвучавшей. Григорий мрачно кивнул.
– Этот дракон, будь он неладен, словно мысли мои читает! В тридцатых годах перед арестом я прошел по Москве, вырезая кланы, помогавшие рушить башню. Мстил за себя, за сестру. За отца, которого ненавижу. Благо, все жили культурно, в каждом доме рояль, как признак достатка. Я тогда никого не щадил. И вот опять. Башня «Москва» и трупы…
– Ненавидел отца и мстил за него?
– Противоречивая натура, не так ли?
На балконе коты не уместились, но Григ справился, навьючил одного и другого, отправив шлепком обратно в гостиницу. Оглядел на прощанье полусонный двор:
– Хороший район, спокойный. Этот дом в тридцать четвертом году построили для Наркомата путей сообщения. Самойлов с трудом выбил жилплощадь. Рядом парк, речушка, купола золотые. Софи согласилась на переезд: в Сокольниках прежде стояла дача того самого Якова Брюса, потомка, с которым дружила в прошлом. По ночам уходила гулять по безлюдным аллеям парка, читала книги в заброшенных дачах, наслаждаясь утекающей жизнью. Улица, у которой отняли имя. Боги, которым не молятся, постепенно исчезают с небес…
Он кратким свистом завел мотоцикл. Тот рыкнул в ночи и взлетел к балкону, мигнул фарами, приглашая к посадке. Я плотнее прикрыла балконную дверь, пристроилась сзади Грига, обняла его за талию, прижалась к спине, жадно втягивая запах кожи от его мотоциклетной куртки.
– В одном этот пастырь прав. Ты – удивительное со-здание. Говоришь тебе: монстр, спасайся! А ты бабочкой летишь на огонь, фанатично работая крыльями.
Я хотела ответить, но сверкающий байк неожиданно взлетел над крышами и понесся по лунным лучам, заставляя взвизгивать от восторга к тайной радости Воронцова.
Словно то, что я его не гоню, прижимаюсь сзади, паря над городом, приглашаю на ужин в ночи – величайшая драгоценность, счастливый лотерейный билет, в кои веки выпавший наследнику Субаш.
На летучке в агентстве «Брюс» я была сонная и побитая.
Сонная, потому что всю ночь с упоением вспоминала, с какой страстью Григ Воронцов прикасался к моему телу, с каким жадным аппетитом проглатывал ужин, как расслабленно пил кофе из маленькой чашечки, наслаждаясь каждой минутой покоя.
Разве можно уснуть, когда твоя голова переполнена мыслями и мечтами!
А потом наваливался полутемный зал, и люди, корчащиеся на полу, потому что их убивала музыка! Я знала, что сплетение нот, записанное на нотном стане, имеет особую власть над психикой, знала, что музыка может стать триггером, запускающим былые фобии или предопределенную цепь событий. Музыку использовали для гипноза, с помощью правильных композиций манипулировали толпой…
Но музыка как инструмент убийства? Нож маньяка, пулемет на войне… и рояль? Пока не появился Синг Шё с гуцинем, разве думала я об этом? Разве знала предел своего таланта – хрупкая девушка со старой скрипкой?
Если бы раньше кто из знакомых поставил в ряд рояль и убийство, я бы искренне рассмеялась. Ситуация из анекдотов: рояль выпал из окна и задел прохожего, роялем придавило неуклюжего грузчика. А главное – игра на рояле была настолько фальшивой, что слушатель застрелился. Смешно, ага.
А теперь я прочувствовала всем телом, что Григ говорил чистую правду. Если в доме стоял инструмент, и Воронцов до него добирался, все живое было обречено. На всех этажах, в подвале, на крыше, на заднем дворе и на улице.