Тут по спине побежали мурашки: а если в Москве настоящей, нынешней я встретила того самого дракона-разведчика из далекого сорок первого? Ведь его сбросили в реку, а потом не смогли найти. Я успела почитать про китайских драконов, воду они уважают особо, многие считают родной стихией. Змей упал и выжил, а теперь вот всплыл, поднялся из исподнего моря, учуяв активацию амулета! Он тогда прилетал за архивом Брюса, припозднился на жалкий десяток лет, а теперь вот опять…
Что «опять» я не успела додумать: в комнаты под шпилем центрального здания вернулась блистательная Маргарита, Первая сестра из семи.
– Ничего себе усидчивость! – изумилась она. – Все еще читаешь архивы? Моим бы студентам такую упертость.
Долли кинулась варить кофе и греть плюшки в микроволновке. Марго наскоро сжевала одну, сладко потянулась, но уже через миг оправила блузку и юбку, вновь превращаясь в идеал педагога.
– У меня совещание, – сообщила она, отказавшись от предложенных Долли закусок. – Назначим новую встречу на завтра, скажем, вечером после шести? Кудринка, обзвони сестер, устроим встречу-знакомство. Как-никак обретение седьмого со-здания, даже такого слабого, это огромное счастье. Аля, не обижайся. Когда-то нас всех выбирали по наличию мощной внутренней силы, а ты стала башней случайно.
– Я вообще не рвалась в вашу компанию, – обиженно буркнула я, но Марго уже убежала, звонко цокая каблуками.
Настоящая скаковая лошадь, причем лошадь ученая и чрезвычайно подкованная по большинству вопросов!
– Не сердись, – примирительно сказала Долли, покорно споласкивая чашку Марго. – Чисто профессорская привычка сообщать студентам, что о них думает.
– Бывают такие, – я согласно кивнула, до краев наполняясь неприязнью к Первой. – Рубят правду-матку в лицо и ломают хрупкую психику попавших под раздачу студентов!
Долли спокойно домыла посуду и вернулась в свой уголок рукодельницы.
– Марго не права, и она это знает. Оттого и пытается уколоть. Раньше я одна была исключением, а теперь появилась ты и подтверждаешь правило. Не все башни выбирали по наличию силы. И не все добровольно стали со-зданиями.
Я молча ждала продолжения.
– Например, я, – улыбнулась Долли. – Была кухаркой на одной даче… Впрочем, пока без имен. Неплохо готовила и убирала, в постели согревала – это тоже обязанность, практически прописанная в договоре. Вот и все мои таланты, сестренка. Вся невероятная сила. Тот человек – вот где сила и власть! – не был исподом, но очень хотел быть причастным к мистическому проекту. Рекомендовал меня, грешную, в благодарность за неоценимые услуги, оказанные государству. И никто даже выдохнуть против не смел! А я такой участи не хотела. Устала быть со-зданием, Аля, только способа освободиться нет. Башню свою ненавижу! Такие твари ее населяют, словами не рассказать. Стены гниют от обилия злобы, от предприимчивых аферистов, что без устали делят подвалы и цоколь. Я устала бороться, и жить устала. Только у Марго и спасаюсь.
– Но все-таки, – робко вклинилась я. – Как-то же можно вычистить. Напрячь сестер, имеющих власть и вхожих в райские кущи. У тебя есть знакомства в МГУ и в МИДе…
– Перестань! – ожесточилась Долли. – Советовать всяк горазд. Да тебе повезло, Седьмая, что твоей гостиницей заправляла лярва! Эта тварь высасывала весь негатив и чистила ауру здания!
Вспомнилась Элен и ее предательство, снова сделалось больно и тошно, горло перехватило криком, идущим откуда-то из нутра. Хотелось в сердцах посоветовать завести себе такую подругу, исключительно в целях очищения башни!
С трудом, но сдержалась. Геройский поступок. Видно ведь, что Кудринке плохо, причем так долго, что представить страшно. Неожиданно для себя предложила:
– Я, конечно, слабый испод, здесь Маргарита права. Но могу заглянуть к тебе в гости и послушать мелодию здания. А хочешь, устроим скрипичный концерт для твоих арендаторов и постояльцев. Музыка – очищает! Я в это верю, и ты поверь. Все еще можно исправить, Даша.
Простое русское имя привело Кудринку в чувство. Она заморгала, часто и жалко, силясь поверить в сказку. В то, что придет добрая девушка, попиликает немного на скрипке – и душа воспылает любовью к ближнему, а аура башни засияет во тьме.
Инфантильность Кудринки была круче моей, а ведь музыкальные люди очень часто отказываются взрослеть, мотивируя уход от реальности игрой в непризнанных гениев.
Наверняка, просто сто пудов, Кудринка обращалась к сестрам. И башни ей помогали, по доброте душевной вмешиваясь в чужие разборки. Такие, как МИД и МГУ, деятельные и упертые, сделали до фига и больше, чтобы вычистить дом на Кудринской площади. Но в решающий момент активного действия, когда нужно было приложить усилие, Долли вставала в позу, закатывала глаза и говорила «ой, ну все!». Мол, это ничего не исправит, и ей не хочется никого напрягать. Пусть уж идет как идет.
Если так, то Ленин не прав. И кухарка не способна управлять государством. Впрочем, это было доказано и без страданий Дарьи Сорокиной.