Блуд — это грех.В Библии говорится, что мы должны избегать сексуальной распущенности. Любой другой грех, который совершает человек, находится вне тела, но сексуально безнравственный человек грешит против своего собственного.Они учат нас, что эти мысли и действия безнравственны. Но та темная сторона, которая живет внутри каждого из нас, истинная природа человека, заставляет нас искать потребность, которая горит внутри и требует освобождения. Глубоко внутри нас таится внутреннее желание, от которой мы отчаянно пытаемся убежать.Врожденное поведение, которое, казалось бы, не поддается нашему контролю.То, что кричит о грехах, которые, как они говорят, мы осуждаем.Эроу — это горло, через которое я могу кричать.Темные стороны меня, которые я хочу скрыть от этого мира, — это все, что он видит, когда смотрит на меня из-под очередной маски.Он — демон, утапливающий меня в моих собственных скрытых желаниях.Возможно, он никогда не остановится. Этого не произойдет, пока я не признаю свою правду или не умру под тяжестью его безжалостной хватки.Потому что, по его словам, жизнь, которой я живу, — это ад, гораздо худший, чем смерть.
Просим Вас, дорогие читатели, НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик Ток, Инстаграм, Пинтерест, Твиттер, Фейсбук.
Секс, мастурбация, эротические мысли. Они учили меня, что этих вещей нужно стыдиться. Что они грешны. Омерзительны.
Такие девушки, как я, не ведут беспорядочную половую жизнь. Мы смотрим свысока на тех, кто распутничает. Мы правильны. Чисты. Невинны. Но чем больше я вижу человека в маске, скрывающегося в ночных тенях, чем больше доказательств его больной одержимости мной, тем сильнее разгорается мое похотливое воображение.
Эроу — мой преследователь.
Он словно воздух вокруг. Исчезает, когда ему вздумается. Появляется, чтобы удивить меня, когда я меньше всего этого ожидаю, чтобы доставить мне невообразимое удовольствие.
У него есть только два правила для меня: отдаться своим скрытым желаниям и никогда не узнавать, кто он.
Он не понимает, что создает монстра.
С такой же ненасытной жаждой самой больной формы токсичной любви.
Как только я открываю глаза, мое внимание привлекает кроваво-красный цвет, ожидающий меня.
Я смотрю на свежесрезанную розу, которая лежит в старом проволочном мусорном баке возле моего стола. Её шипы вонзаются в металл, протыкая решетчатые отверстия. Она была срезана слишком рано. Тугой, круглый, бархатный бутон ещё не успел раскрыться. Не успел расцвести.
Завершение.
Сообщение.
Предупреждение.
Я знаю, что это был
Мой незнакомец.
Мой преследователь.
Ни одна двадцатилетняя девушка, такая же чистая, как я, не должна беспокоиться о случайных мальчиках, которые оставляют свежесрезанные цветы в мусорном ведре, или о необычных посланиях, написанных на смятых страницах разорванной Библии. Но последние три недели после окончания школы каждое утро в мусорном ведре меня ждали только загадочные послания и распустившиеся розы.
Я лежу на боку, глядя на пунцовый бутон, когда осознаю, как мои руки лежат на моем теле. Одна прижимается к теплой коже моей шеи, а другая лежит между моих мягких, бледных бедер.
Я чувствую, как покалывание оживает под моей кожей. Это неприятное ощущение, от которого у меня завязывается узел в животе, а плечи вздрагивают.
Он снова был здесь. Смотрел, как я сплю. Как он проникает в дом — вопрос, на который я не могу ответить. Мой брат обязательно запирает все двери и окна, когда уходит в свою комнату в общежитии, особенно теперь, когда наши родители уехали.
Перевернувшись на спину, я думаю об усилии, о мотивах, и всё это какая-то бессмыслица для меня. Это страшный маленький секрет, о котором знаю только я и Мия, моя лучшая подруга. Я не осмелилась бы поделиться им с Баретом. То, что мой старший брат переехал жить из дома в общежитие, стало таким облегчением для моей учебы. Мне не нужно было, чтобы его постоянное и развратное поведение отвлекало меня.
На прошлой неделе я спросила Мию, одна ли я в этом явном преследовании, умолчав о конкретных деталях, но сообщив ей о глазах, которые я постоянно чувствовала за своей спиной. Это напугало её не меньше, чем меня, когда она узнала об этом, став её новым маленьким проектом, который она должна была раскрыть. Она полагала, что кто-то хочет испортить мою репутацию. Чтобы запятнать тяжелую работу, которой я добилась за четыре года обучения в старшей школе, чтобы помешать мне, наконец, присоединиться к Академии Завета в качестве первой женщины среди Magnus Princeps1.
Я беспокоилась, что она услышала разговор Сэйнта и его нелепой банды друзей. Неужели будущее нашей общины просто нашло новые и необычные способы снова помучить меня? Дразня меня за мои достижения? Проверяя мои способности? Мою веру? Кажется маловероятным, поскольку этот человек отличается особым подходом к своей работе. Деликатным отношением к преследованию, и хотя он начинает взрослеть, Сэйнт в прошлом не был деликатным. Или добрым.
Этот человек, кажется, очарован мной, и это не прекращается.
Я просто достаточно глупа и любопытна, чтобы позволить этому продолжаться.
Кто бы ни преследовал меня, он за чем-то охотился, и единственный способ получить это — молчаливая одержимость.
Я тянусь к ящику тумбочки, достаю смятую записку, которую спрятала на прошлой неделе. Одна мысль о том, что этот человек безжалостно вырывает страницы из Библии, чтобы использовать их в качестве бумаги для посланий, вызывает у меня не только интерес, но и ужас.
Страница вырвана из Второзакония в Библии, и обведенный отрывок гласит: «Ибо Господь Бог ваш идет с вами, чтобы сразиться за вас с врагами вашими [и] спасти вас.»
