Эта русская полностью

При ближайшем изучении выяснилось, что паренек еще и пахнет как разнорабочий, с примесью довольно дорогого мыла на заднем плане и щедрой порции крема для бритья на переднем. Он провел их в комнату, напоминающую зал в музее или в картинной галерее, – голый деревянный пол, отсутствие каких-либо сидений и масса всякой всячины, расставленной по маленьким столикам или развешанной в виде фотографий по стенам. Общая направленность всякой всячины, а также внешность рослого старика, спешащего к ним навстречу, склонив голову до самого плеча от избытка доброжелательности, прояснили, о ком же все-таки идет речь. Это был довольно скандально, но широко известный архитектор старина Стивен, или сэр Стивен, а не несколько более полезный в их деле широко известный писатель и широко известный специалист по Тибету и Бутану сэр Стивен, которого Ричард приготовился увидеть. Впрочем, второй сэр Стивен доказал, что может быть ничуть не менее полезен, чем первый сэр Стивен, когда сделал шаг от рядовой известности ведущего постдеконструктивиста в своей избранной области к широкой славе человека, даровавшего миру сдержанную пустоту. Зычным, умиротворяющим голосом он извинился перед посетителями за то, что вынужден засунуть их в эту хренову студию, – в остальном доме форменный бардак, потому что паскудные декораторы ничего еще не закончили. Он пригласил всех троих приискать себе какие-нибудь сиденья, можно даже смахнуть фиговину-другую на пол, если они сочтут это необходимым. Был он приветлив, но застенчив. Рядом с ним, вернее, поблизости от него находились две почти неотличимые друг от друга дамы лет пятидесяти, одетые и причесанные в стиле, который был бы к лицу только гораздо более молодым и привлекательным дамам. Сэр Стивен представил их, ткнув в каждую по очереди большим пальцем, как свою жену и их близкую приятельницу, с которой они, вероятно, уже встречались. Потом он уселся на край скудно умягченной скамьи и обратился к Криспину.

– Итак, чем я могу быть вам полезен? – осведомился он, причем голова его теперь утвердилась почти прямо.

– Прежде всего, – начал Криспин, – хочу сразу сказать, что мы обращаемся к вам не за деньгами.

Услышав это, прославленный архитектор разразился громоподобным хохотом, который не умолкал, пока ему представляли Анну и Ричарда. Время от времени доносилось что-то вроде «Ну, охренеть!» или «Блин горелый!», потом, взяв себя в руки, он проговорил, все еще со смехом в голосе:

– Чтоб я сдох, если от этого тут не стало легче дышать. Какого же хрена вам в таком случае надо?

– Я думаю, это станет понятно, когда я расскажу, кто такая Анна и что она делает в этой стране.

Криспин едва начал, а уж сэр Стивен разулыбался и принялся кривить физиономию, явственно давая понять, что он хочет добавить от себя что-то невероятно важное и долго ждать не может, не то лопнет. Впрочем, прежде он ненадолго скорчил крайне скорбную физиономию, точно при известии о смерти родича, и пустился в выяснения, не хочет ли кто чего-нибудь выпить. Когда оказалось, что никто не хочет, он снова повеселел и, уставившись на Анну, проговорил на приблизительном подобии польского:

– Отец моей матери был из Польши. Из города Люблина.

Анна сразу же откликнулась и медленно проговорила по-русски:

– Как приятно это слышать. Кем был ваш дедушка? Учителем?

Поляк, живущий восточнее Вислы, скорее всего, понял бы, о чем речь, подумал Ричард, однако, к немалому его удовольствию, ответ последовал на чистейшем английском:

– Простите, боюсь, я не понимаю.

Ричард перевел Аннины слова и, выслушав ответ, сообщил ей:

– Джентльмен говорит, что его дедушка был бедным крестьянином.

– И жил в городе. Понятно. Поблагодари его, пожалуйста, и скажи, что это в высшей степени интересно.

Когда Ричард выполнил ее просьбу, сэр Стивен попытался слепить еще что-то по-польски, но не преуспел.

– Спасибо, – проговорила Анна по-английски и отвернулась влево. Но там стояла модель какого-то агрегата, отдаленно напоминающего многоэтажную постройку, поэтому она тут же отвернулась вправо.

– Ну что ж, – бодро продолжал Криспин, – все мы знаем, что вы очень занятой человек, поэтому позвольте мне в нескольких словах дорассказать вам о том, чего Анна надеется достичь в Англии.

Он и впрямь успел сказать только несколько слов, на сей раз перебила его одна из дам.

– Э… простите, пожалуйста, – окликнула она его, словно обращаясь к незнакомцу в общественном месте, – вы позволите мне, если можно, задать один вопрос?

Проявив мужество, Криспин сделал паузу, прежде чем признал правомерность ее просьбы.

– Я не хочу показаться невежливой, однако, простите, я не знаю, кто вы такой. Я имею в виду, мне известно ваше имя, и мне сообщили о положении, которое вы занимаете в обществе, однако мне непонятно, в каком качестве вы пришли сюда просить содействия Стивена в деле, как ее, Анны, которую вы нам представили как молодую поэтессу из России, находящуюся в Великобритании с неофициальным визитом.