Шум поднялся ужасный. В перерыве кулуары симпозиума гудели, как растревоженная пасека. Идея профессора Румянцева, как и всякая новая, ошеломляющая своей необычностью мысль, нашла своих сторонников и противников. Последние оспаривали ее с таким ожесточением, что можно было подумать, будто дело происходит во времена Галилея. Идею эту называли безумной и даже еретической. Но средневековые еретики брали под сомнение существование бога, а тут дело было посерьезнее: роль бога играло первое начало термодинамики, с которыми вступала в противоречие «безумная» идея профессора Румянцева. Нашлись, конечно, ученые мужи, занявшие нейтральную позицию: поживем-увидим…
Не случайно на пресс-конференции после закрытия симпозиума большая часть вопросов была задана Кудоярову. Вот некоторые вопросы и ответы на них:
Жанна Лярош. (Газета «Фигаро». Париж). Идею профессора Румянцева некоторые называют «безумной», его открытие «фантастическим». Как вы относитесь к этим утверждениям?
Кудояров. Что касается «безумности» идеи, то разрешите напомнить вам, что такой ярлык уже не раз в истории навешивался на гипотезы, позже получившие все права гражданства и составившие этапы в развитии науки. По этому поводу хорошо сказал великий физик нашей эпохи Нильс Бор: «Идея безумна, но нужно выяснить, достаточно ли она безумна, чтобы быть истинной».
О «фантастичности». Мы живем в такое время, когда фантастику следует искать не в романах, а в научных отчетах академий и институтов. Я могу перечислить ряд гипотез, которые каких-нибудь 10–15 лет назад считались ненаучными. Сегодня они являются предметом серьезного исследования и освещаются в печати без тени иронии.
К слову сказать, я познакомился с откликами в зарубежной прессе на доклад профессора Румянцева. Их тон объективен и в общем-то серьезен. Неприятен только душок сенсационности. Господа корреспонденты! Сенсации в науке — дурной тон, всякая шумиха науке противопоказана, и я просил бы вас учесть это.
Томас Нэш. (Газета «Трибюн», Лондон). Почему советская наука проявляет столь пристальный интерес к ураганам? У вас даже есть специальный институт тайфунологии, какого нет в других странах. А между тем ураганы в Советском Союзе крайне редкое явление.
Кудояров. В последнем вы правы. У нас наблюдаются два вида ураганов — на Дальнем Востоке — тайфуны, и в Новороссийске — знаменитая бора. Но не следует забывать, что СССР — великая морская и авиационная держава, наши корабли бороздят все моря и океаны земного шара, наши самолеты летают в самые отдаленные его уголки. Они страдают от этих ураганов, и уже этой одной причины достаточно, чтобы наши ученые интересовались проблемой борьбы со стихиями. Я уже не говорю о множестве других причин, так как о них уже было сказано в зачитанном мною докладе профессора Румянцева. Могу только сожалеть, что господин корреспондент, по-видимому, пропустил этот доклад (смех в зале).
Христина Стэд. (Газета «Таймс», Канберра, Австралия.) Скажите, пожалуйста, правда ли, мистер Кудояров, что вы пишете фантастические романы? Как это отражается на вашей научно-исследовательской работе?
Кудояров. Хитрый вопрос (смех в зале). Да, пишу. Но что же? Многие видные ученые у нас и за рубежом отдали дань этому литературному жанру. Назову хотя бы астронома англичанина Артура Кларка, биолога Айзека Азимова и астрофизика Фреда Хойлав Америке, у нас в СССР — геолога Обручева и палеонтолога Ефремова, ныне покойных.
Что же касается области, в которой я работаю, то недавно один журналист на страницах очень распространенного научно-популярного издания заявил: «Оставим пока борьбу с тайфунами фантастам». Ну что же, фантасты поднимают брошенную перчатку (аплодисменты), ибо, как сказал Жюль Берн, этот великий романтик науки: «Нет такой, самой смелой фантазии, которую человек не мог бы осуществить».
Ганс Бем. (Журнал «Штерн», Гамбург). Господин Кудояров, вы считаете, что проблема укрощения ураганов близка в разрешению? Как это будет выглядеть? Каков принцип действия установки «Перехватчик ураганов?»
Кудояров. На первый вопрос уже отвечено в докладе профессора Румянцева. На второй — отвечать преждевременно. Представьте себе, что Уатт, увидав, как пар поднимает крышку чайника, понесся бы сразу брать патент на паровую машину. Так не бывает.
В данном случае профессору Румянцеву удалось построить математическую модель аппарата, вырабатывающего «антиэнергию». Затем была создана реальная модель «Перехватчика ураганов». Теперь дело за практическим экспериментом.
