А эсэсовский генерал? Может быть, он и по сей день ходит в мнимых покойниках? Уже около сорока лет этим занимаются историки, органы возмездия, тайная полиция многих стран и журналисты, взявшие на себя роль добровольных детективов. Миллионы людей в разных концах света хотят знать истину. У них есть свои счеты с этим заправилой «третьего рейха».
Постепенно кое-что стало проясняться. Обергруппенфюрер СС, рейхслейтер нацистской партии, кандидат на нюрнбергскую виселицу, удрал, будто бы на подводной лодке под крылышко испанского диктатора Франко. Запутанный след его обнаруживался то в Мексике, то в Аргентине, то в Бразилии, среди скрывающихся там нацистов. Наконец могила его была найдена в Парагвае. Ее вскрыли и нашли останки давно умершего индейца. По крайней мере три человека заявляли в печати, что лично застрелили бывшего эсэсовского генерала. Бойкие репортеры в поисках экс-покойника пытались, с риском самим оказаться покойниками, проникнуть в нацистские колонии, процветавшие под крылышком мелких южноамериканских сатрапов. Наконец франкфуртская прокуратура объявила «коричневого Агасфера» мертвым. Но это вовсе не означало, что дело его закрыто.
Не видно на нем капитана,
Не слышно матросов на нем…
С момента, когда гидровертолет был поднят на борт «Академика», среди научных сотрудников и экипажа царило настроение, которое можно было охарактеризовать как. внутреннее напряжение. Все понимали, что случилось происшествие криминальное и загадочное, что экспедиция лишилась руководителя и судьба Кудоярова и его спутников — неизвестна и все это ставит проведение «генерального эксперимента» под угрозу срыва. Однако нельзя было заметить и тени паники или растерянности. Утром 7 августа гидрографы и метеорологи, геохимики, аэрологи, телеметристы и прочая ученая братия, заняли, как обычно, свои рабочие места у приборов.
В каюте капитана Леха, обставленной по-спартански неприхотливо, сидят секретарь партбюро Колосов и заместитель Кудоярова по научно-исследовательской работе Зеленцов. Капитан Лех, в белоснежной рубашке с короткими рукавами, будто только сошедшей с гладильной доски, положил мускулистые, узловатые, как корни, руки на. карту.
— Давайте, товарищи, восстановим факты ЧП в их последовательности, — говорит он, как всегда, негромко. — Вчера, 6 августа, в 12 часов 35 минут наш гидровертолет, находившийся в свободном поиске с Кудояровым и еще пятью человеками на борту, был обстрелян самолетом неизвестной национальности. Стрельба велась из крупнокалиберного пулемета. Были пробиты баки с горючим, вертолет сел на воду. Руководитель экспедиции и члены экипажа исчезли. Никаких следов борьбы, например, крови в кабине не обнаружено. Только рация оказалась разбитой. Но еще до аварии Кудояров успел дать радиограмму, в которой указал пункт, где это произошло. Он сообщил, что к вертолету направляется моторная яхта под тринидадским флагом. Таковы факты, которыми мы располагаем.
— Маловато, — заметил Колесов, крупный, полный блондин, лет за сорок, очень добродушный, но скупой на слово.
— Но эти данные позволяют сделать кое-какие определенные выводы, — продолжал капитан Лех. — Как вы полагаете, Марк Сергеевич? — обратился он к Зеленцову, худощавому брюнету в очках с толстыми стеклами, большому знатоку тихоокеанского бассейна и находящихся в нем островов.
— Ясно, что мы имеем дело с заранее спланированным и подготовленным похищением, — сказал Зеленцов.
— Цель которого, — добавил Колесов, — выяснить: находится ли профессор Румянцев на «Академике» и захватить несколько человек из экипажа, чтобы установить маршрут «Академикам.
— Это, — резюмировал капитал. Лех, — уже кончик нити, которая может привести к тем, кто задумал и направлял это злодеяние… Вы знаете, что вчера во второй половине дня и сегодня с восходом солнца «ОКО», наша орбитальная управляемая станция в космосе, с помощью всех своих оптических и локационных средств обшаривает океан. Однако товарищ Донец до сих пор ничего утешительного нам сообщить не смог.
Вчера же мы связались по радиотелефону с руководством института, а оно в свою очередь вошло в правительство с информацией о случившимся.
— Разрешите закурить, Лех Казимирович, — спросил Колесов, — вытаскивая пачку сигарет.
— Пожалуйста, Фотий Степанович, — сказал капитан Лех. Нам пока и остается только что закуривать…
Сам капитан Лех, к всеобщему удивлению, не пил и не курил. Надо полагать, что в Лаберленде, этой сказочной заоблачной стране морских саг, этой Валгалле[40] старых морских волков, где очень много рома и табаку — курительного и жевательного, ему было бы скучновато…
