– Ого! – поразился Жора. – Ну, может быть, это и правильно. Надо остальных расспросить, вдруг они тоже видели... ну, сами понимаете, кого.
– А тебе скоро в школу, кстати, – напомнила Мария с невозмутимым видом тем же вечером. – Летние каникулы заканчиваются! И трубить тебе, подруга, семь классов от звонка от звонка!
– Я тебя! – Дарья толкнула хохочущую Марию, уронила навзничь на диван, и принялась бить подушкой. – Не буду! Не пойду! Не-пой-ду, ясно?
– Да ладно тебе, – Мария обняла ее, когда Дарья перестала и сердиться, и смеяться. – Подумаешь. Положено ведь. Сдашь экзамены, вот и все. Будешь у нас вундеркиндом! А потом – сразу в Университет! Это же Новосибирск, да? Тут отличный универ, я слышала. Ну? Так тебя устроит?
– Устроит, – согласилась Дарья. – А остальные? Они остаются?
Мария кивнула.
– Никуда пока не собираются. А что, не хуже других городов. Пожить, привыкнуть к человеческой жизни, и все такое. Все, я не могу сидеть в номере, снова буду плакать. Своди меня в кино, а? Что-нибудь придумай. Только не здесь!
– Это я сейчас! – пообещала Дарья. – Кошка, а ты? В кино пойдешь?
Кошка неодобрительно посмотрела на нее сонным взглядом, отвернулась и вытянулась во весь рост на коврике. В фойе продавали корзинки – чудные такие, ручного плетения – и Кошка тут же «купила» одну: просто пришла, и улеглась в нее. Так умилила продавщицу, что та подарила корзинку. Ну и, само собой, в корзинку ей добавили подстилку – тонкий шерстяной коврик.
– Даша, – попросила ее Мария, когда они вернулись из кино, уже практически в отличном настроении. – Не давай мне сидеть без дела, ладно? Хотя бы неделю. Я сама не справлюсь, извини.
– Не беспокойся, – Дарья обняла ее. – Справишься. Мы вместе справимся. Все вместе, да?
– Метель утихла, – отметил Смирнов, выглянув в окно. – Ого мы тут посидели, уже почти два часа дня. И небо проясняется, смотрите.
– Хорошая погода, – согласился Николаев. – Спасибо, лейтенант. Извините, что испортил вам праздник.
– Нормально, – махнул тот рукой. – Хорошо посидели. Рассказывать вы мастак, вот что скажу. Вам бы книгу об этом написать. И все-таки, откуда у вас паспорт на имя Семенова? Откуда камушки эти, откуда столько денег? – По камням Смирнов не спец, но вряд ли те прозрачные, зеленые да красные камушки, которых у Николаева чуть не килограмм – простые стекляшки.
– Откуда паспорт, не знаю, – развел руками Николаев. – Про остальное уже рассказал. Заберите, если хотите, отдайте куда положено. Может, что выяснят.
– Ладно, – Смирнов ощущал себя необыкновенно щедрым и снисходительным. – На вашей совести будет. Если вас с этим поймают, вам все равно объясняться. Одежка у вас не по погоде, замерзнете. Ладно. Есть у меня дома полушубок и шапка, мы с вами примерно одного роста, должно подойти. Валенки тоже найдутся. Но только вышлите обратно, когда доберетесь до города.
– Обязательно, – заверил Николаев. – А я пока вещички соберу.
– Я вас провожу, – пообещал Смирнов. – Иначе за Гороховку выйдете, и сразу же заблудитесь. Ну ладно. Минут через десять вернусь.
Николаев собрал рюкзак, проверил, что все на месте. Вроде бы ничего не забыл. Минимальный сухой завтрак есть, вода есть. И бумаги на месте, и карты памяти, и все прочее.
Тучи расходились, вот-вот сквозь них покажется солнце. Что ж, пора в дорогу. Николаев побродил еще по кабинету, посмотрел на шкафы и стены, и тут появился Смирнов с одеждой. От одежды приятно пахло морозом.
– Ничего у вас рюкзачок, – покачал головой Смирнов, глядя, как Николаев прячет свою прежнюю верхнюю одежду в рюкзак. – Сколько влезает!
Они оба ощутили это – дом тряхнуло. Основательно так, как будто землетрясение. Дверца шкафа с бумагами распахнулась, и Николаев увидел размашисто написанное число тридцать шесть на внутренней части дверцы. И папки: на полках лежали бумаги, и на корешке каждой папки были числа и надписи. И в каждом числе первыми цифрами были три и шесть.
– Черт, а я и не подумал, – признался Смирнов. – Смотрите! Что это? – он указал в окно. – Солнце вроде бы вылезло, а снова на небе тучи.
– Лейтенант, – Николаев поднял указательный палец. – Прислушайтесь. Что это?
Смирнов последовал его совету. И верно, казалось, что-то где-то жужжит. Как швейная машинка, только откуда ей здесь взяться?
– Сейчас посмотрим, – Смирнов отпер дверь – в коридор, который вел к камерам и дальше к складу. В дальнем конце его что-то тускло светилось. – Это еще что такое?
– Лейтенант, стойте! – посоветовал Николаев. Он почувствовал. Почувствовал, как изменился вес бластера – и захотелось удариться головой о стену. До этого момента оставалась пусть маленькая, но надежда, что...
Из дальнего конца коридора донеслось гудение и явственно различимый вой.
– Назад! – Николаев схватил его за руку. – Заприте скорее, нужно выбираться отсюда!
Дальняя стена коридора вся засветилась серебристым сиянием. Смирнов стоял и смотрел, как зачарованный.
– Лейтенант! – Николаев энергично потряс его за плечо. – Посмотрите!
Смирнов посмотрел и оторопел. Вместо китайской игрушки, у Николаева в руке было странное, но, несомненно, оружие.
