- Это абсолютно исключено. Отбор в Проект - строжайший. И, кроме того, пресекать такие попытки на уровне замысла обязана Особая служба.
На последних словах Седой остановился и поморщился, как от зубной боли. Миг поводил головой из стороны в сторону как сомнамбула. Его побледневшие до синевы губы искривились в подобии усмешки.
- На уровне замысла, говоришь? Вот как... Стало быть мысли полубогов Проекта находятся под еще более плотным колпаком, чем простых смертных?
- Иначе нельзя, - Седой покачал головой, - Только жесткий режим управления, жесточайший контроль и самоконтроль каждого участника Проекта.
Он скрестил руки, и стал медленно выхаживать взад-вперед перед Мигом.
- Новая ситуация потребовала принципиально новых решений. Все программы освоения и развития были свернуты...
Миг чувствовал себя как во сне. Да это и есть сон - абсурдный кошмарный сон. С отцом, который вдруг оказался Руководителем Проекта, и говорил о Проекте ужасные вещи.
- Конечно, так проще, - прошептал он, еле шевеля языком, - Никаких программ развития, освоения, только имитация развития, имитация деятельности как таковой. Какая мерзость!
Седой воззрился на Мига.
- Проще? Да ты понимаешь, о чем говоришь? Функционирование Станции зависит от сотен факторов, согласованной работы множества элементов и систем, от наличия в достаточном количестве разных материалов и сырья. При этом безвозвратные ресурсы тратятся, а системы изнашиваются с разной скоростью. Ты представляешь, какого труда, напряжения сил - физических, творческих, интеллектуальных - требует максимальное продление работы Станции целиком? Приходится придумывать, как использовать заменители невосполнимых ресурсов, не гробя при этом невосстановимые системы. Приходится изобретать простые приспособления, чтобы заменять сложные, чтобы те прослужили дольше. Приходится мониторить работу всех систем, чтобы не допустить выхода из строя высокоценных ресурсов. И все это практически в ручном порядке!
Он схватил со стола какие-то бумажки и ткнул ими Мигу в лицо.
- Это же сложнейшая задача - мы оптимизируем использование невосполнимых ресурсов, везде, где только можно заменяем их хотя бы частично. Наши инженеры творят чудеса! Мы уже добились колоссальных успехов! За семьдесят лет удалось отодвинуть дату Ферентиса на тот же срок! Это же, как если бы человек уже бился в агонии, а мы ему подарили еще семьдесят...
- Еще семьдесят лет агонии? - закончил за него Миг.
Седой осекся. В этот момент Мига потрясла неожиданная мысль.
- А как же Америка?
Мигу вспомнился злополучный вечер после пьянки с Бориком полгода назад.
Миг проснулся от телефонного зонка. Миг открыл глаза и зажмурился. Лампа светила слишком ярко. "Сколько же я нажег?" - испуганно подумал Миг. Прищурившись, обвел взглядом секцию. Остановился глазами на огромной бутыли, стоящей на столе. Вспомнил давешние слова Борика: "Никто же до конца пить не заставляет." Из пустой бутыли торчал искусственный цветок, вырванный из объемного натюрморта на стене. Из памяти Мига постепенно выплывали эпизоды вчерашнего, с трудом собираясь во что-то связное. Вместе с воспоминаниями пришла жуткая мигрень. Очень хотелось пить. Миг сел на кровать. У него закружилась голова. Он дотянулся до трубки и хриплым шепотом выдавил:
- Алло?
- Ты как? - раздалось из трубки.
- Жив, кажется, - ответил Миг.
Он ожидал, что Борик сейчас отпустит одну из своих любимых подколок, но вместо этого услышал серьезное:
- Включи третий канал.
- Зачем? - удивился Миг.
- Просто включи, увидишь, - повторил голос и сменился короткими гудками.
Миг вдруг засомневался, что слышал именно Борика. Его тело стало заполнять предчувствие чего-то страшного и непоправимого. Он не имел понятия, чего именно, но это только больше испугало. Миг доплелся до крана, налил кружку воды и выпил. В голове будто взорвалась маленькая звезда. Сел обратно на кровать и нажал кнопку третьего канала.
На экране появился ведущий Кораблев и студия передачи "Острый разговор". Пронзительный взгляд Кораблева на секунду остановился на Миге и скользнул вбок.
- И что бы Вы хотели сказать мирянам? - в голосе Кораблева сквозила ирония.
Камера проплыла по лицам присутствующих в студии и остановилась на стройном улыбающемся чернокожем в клетчатом костюме. Миг узнал нового американского посла.
Миг вспомнил, как после переезда они с матерью жили недалеко от представительства Америки. Посольство занимало полсектора. Иногда Миг видел посла живьем - кирпичнолицего улыбчивого старикана с белыми бровями и снежным женственным ёжиком на голове. Посол часто гулял по Ботаническому саду в неизменном серо-полосатом костюме с тросточкой в мелко трясущейся руке. Окрестные мальчишки считали делом доблести крикнуть ему вслед что-нибудь обидное и броситься наутек под суровым взглядом милиционера. Старик хмурил брови, грозил им вслед палкой, потом высоко закидывал голову и заливисто хохотал. В школе с "героями" проводили профилактические беседы.
