Это история о Константине – писателе, который всецело поглощён своим романом. Он живёт им, живёт внутри него и счастлив, пока проживает все эти моменты, записанные черными красками на белой бумаге. Однако, пока он пишет, он не замечает, что жизнь проходит мимо. Исчезают друзья, любимая женщина… Что останется, когда Константин закончит свой роман? Останутся 9 этажей, на каждом из которых хранятся воспоминания, ведущие его к туману…
На улице промозгло, густой туман укрыл собой город, в котором я живу вот уже тридцать три года.
Открываю дверь подъезда кирпичной многоэтажки. "Привет!" – будто невзначай говорю задорным голосом пожилой сварливой консьержке. Она, конечно, что-то ворчит мне вслед. Быть может даже что-то грубое. Но я не в обиде.
Налево от поста консьержей два лифта. Грузовой вечно не работает, второй – маленький, пассажирский.
Я немного задерживаюсь, рассматривая выкрашенные синей краской стены подъезда. Краска местами вздулась, где-то даже облупилась. Обычно я быстро захожу в лифт и еду на свой девятый этаж, не оборачиваясь назад. Но сегодня особый вечер. Сегодня я не спешу.
Поворачиваю направо – на лестничную клетку. Сколько ступеней у меня впереди? Хватит ли, чтобы с лихвой оглядеть свою жизнь?
Наверное, вы думаете, кто же я? "Я – Мастер"… Прямо как в романе Булгакова, только судьба не занесла меня в сумасшедший дом, да и не на столько я гениален, чтобы критики прочитали мой роман и разнесли его в пух и прах. И не на столько везучий, чтобы красавица Маргарита последовала за мной к самому дьяволу…
И тем не менее, я – писатель.
Прохожу первый пролет. Сколько ступеней? Кажется шестнадцать… Пахнет табачным дымом… Смотрю в маленькое окно первого этажа. За окном стелется туман. Он так плотно клубится, что мне кажется, будто туман прильнул холодными влажными ладонями к оконному стеклу, и смотрит на меня в ожидании развязки.
Первый этаж… Моя жизнь началась в однушке на первом этаже. Мы живем в пригороде Москвы – беззаботное счастливое детство. Мы с мальчишками играем в войнушку, бегаем друг за другом с палками. "Ты-ды-дыщ! Убит!" – кричит мой друг, направляя мне в лицо отломанную от куста палку. Я падаю на землю и делаю вид, что умираю. Никогда я не был на столько живым, как тогда.
Шестнадцать ступеней. На бетоне пятой что-то пролили – черные пятнышки, застывшие под моими ногами. Маленькая настенная лампа мигает, словно я – не я, а герой фильма ужасов, идущий навстречу туману, который следит за каждым моим шагом сквозь маленькое окно между этажами.
Второй этаж. Мне исполняется 7 лет, и мы переезжаем на второй этаж старой хрущевки. Я иду в первый класс, гордо сжимая в руках новенькую пропись.
"Давайте знакомиться, дети!" – говорит моя первая учительница Наталья Константиновна. Строгая худая брюнетка с волосами, завязанными в хвост.
Я встаю с места и сбивчиво цитирую стихи Омара Хайама, которые мне перед сном всегда читала мать:
"Хоть и не ново, я напомню снова:
Перед лицом и друга и врага,
Ты – господин несказанного слова,
А сказанного слова – ты слуга".
А потом представляюсь: "Костик".
По классу проходит волна смешков, Наталья Константиновна улыбается, ее щёчки заливаются румянцем. Быть может, она тоже хочет посмеяться, как забавно семилетний мальчик декларирует то, что не понимает? А я стою, купаясь, как мне кажется, в лучах славы и думаю: "Мой первый триумф". Я точно знаю, что добьюсь в этой жизни всего!
Шестнадцать ступеней… Подвернул ногу и чуть не упал. Удержался, схватившись за перила. А ведь всего-навсего подхожу к третьему этажу. Помню, уроки в пятом классе всегда проходили на третьем этаже школы.
Итак, третий этаж… Урок литературы. Класс с желтым линолеумом, исчирканным черными линиями, оставшимися от кроссовок учеников. На подоконнике в горшках стоят цветы, которые в простонародье называют "тещин язык". Учительница в джинсовом костюме и очечках говорит, что сегодня читаем вслух. Я с выражением читаю "кладовую солнца" Пришвина. Половина класса не понимает: "О чем это вообще?" И именно в этот момент меня осеняет: Я буду писателем! Я напишу, как мы играли в войнушку. Как продирались через крапиву, догоняя своих игровых врагов, и как падали на асфальт, раздирая колени в кровь. "Все или ничего!"
Четвертый этаж. Я написал первую главу на четвертом этаже грязного подъезда хрущевки, на листах в клетку с обратной стороны тетрадки по математике. Мне 15 лет.
"Что ты тут делаешь?" – спрашивает меня девчонка с пятого этажа. Она поднимается к себе в квартиру и видит меня, сидящим на подоконнике. Я триумфально предлагаю ей послушать начало моего романа и торжественно читаю вслух.
"Ну и скукотень!" – вздорно говорит девчонка.
Да что они понимают, эти девчонки?
16 ступеней… Зачем вообще я их считаю? Я не хочу… Хочу не думать о том куда иду, но мой мозг все равно начинает счёт, стоит мне поставить ногу на ступеньку: "Один… Два…" Я поднимаюсь на шестой этаж. Уже начинаю ощущать высоту, так что где-то внутри растет ощущение тревоги. Туман за окном торжествует, будто знает, что скоро мы встретимся. Но я не спешу. Я медленно мерю шагами лестницу, вспоминая, как поступил в университет. Я всегда любил учиться. А может быть просто хотел быть лучшим? Теперь уже это не важно.
