Этьен осторожно приподнялся на локтях, освобождая меня от своего веса, но не выпуская из объятий. Его глаза в полумраке, освещенные лишь отблеском лампы с верстака, были темными, теплыми, бездонными. Он смотрел на меня, словно видя что-то новое, невероятно ценное. Его большой палец медленно провел по моей влажной щеке, смахивая невидимую слезинку или каплю пота.
– Ты прекрасна, – сказал он просто. – Вот так. Вся. Соленая, растрепанная, горячая, настоящая.
Я покраснела, но не отвела взгляд. Моя рука поднялась, коснулась его щеки, ощутила щетину, твердый уголок подбородка.
– А ты… – Я искала слова. – Ты – моя гавань, Этьен. Твердая земля после плавания. И… – Она улыбнулась шаловливо. – И знаешь, очень уютная мастерская для переговоров.
Этьен засмеялся, громче прежнего, и притянул меня к себе, крепко обняв. Его рука гладила мою спину, большие ладони скользили по позвоночнику, согревая, успокаивая каждую мышцу.
Мы лежали так, сплетенные, дыша одним воздухом, наполненным запахами мастерской и нашей близостью.
– Проект… – прошептала я вдруг, не открывая глаз. Не потому что важно сейчас, а потому что он был частью этого момента, этого доверия. – Классические лодки… Они будут красивыми? Как… как мы?
Этьен поцеловал меня в макушку.
– Красивее, – ответил он уверенно. Его пальцы переплелись с моими на его груди. – Потому что будут рождаться здесь. В этом месте. Где мы… – Он замолчал, найдя мои губы для долгого, медленного, бесконечно нежного поцелуя. – …где мы просто есть. Как мечтала твоя мама.
Я ответила на поцелуй, чувствуя, как теплая волна благодарности и счастья накрывает с головой. Мамино море. Мамина мечта о любви. Оно было здесь. В запахе дерева. В крепости его объятий. В тишине мастерской, где строили не только лодки, но и их общее будущее. В этих милых, бесконечных поцелуях после, которые значили больше тысячи слов. Они просто были. Дышали. И в этом дыхании была вся глубина нашего мира.