Олег Маркович Белаковский – долгие годы работал спортивным врачом в командах ЦСКА, сборной СССР. Он сопровождал наши сборные команды по футболу и хоккею на многие международные соревнования – чемпионаты мира, Европы, Олимпийские игры. Его книга – о спортивном мужестве, о верности спорту.Книга иллюстрирована фотографиями из архива автора.
Памяти друга, выдающегося советского спортсмена Всеволода Боброва
Ну вот и все.
Все – это значит конец. Все – это значит домой. Остаются последние полтора часа. Мы складываем нашу экипировку, бросаем на дно чемоданов сувениры. Мы складываем «все золото мира», завоеванное нами. Тяжко это «золото мира». Вес не в граммах. Вес в тоннах усталости. В опустошении, которое постепенно начнет заполняться сложным коктейлем из воспоминаний, новых надежд и новой работы. С оскоминой славы, с горьковато-солоноватым привкусом пота. Это завтра. Это потом. А сейчас опустошенность как естественная реакция на нечеловеческое, сверхчеловеческое напряжение. Всех этих дней. Всех этих минут. У нас хватило сил на все: выстоять, победить, подняться по ступенькам пьедестала. Не хватило сил только на одно: взвалить на плечи бремя славы, начищенную медь ее труб. Для этого нужны силы. Сейчас их нет. Мы возвращаемся со щитом. Но по тому, как чувствуют себя ребята, это скорее возвращение «на щите». По состоянию. По затрате сил. По обессиленности. Я врач. Мне виднее.
Так было в Инсбруке. Так было в Праге и Стокгольме. В Монреале и Квебеке. Так было в Лейк-Плэсиде и снова в Праге. Но так больше не будет. Будет еще труднее. С каждым годом. С каждой новой победой. Потому что нет легких игр и нет легких побед.
Воспоминания придут позже… Все вспомнится по минутам. По секундам…
…Начало драмы, ее «завязку» надо искать в первом периоде, когда, оставаясь последним, Гусев теряет шайбу и стремительно шедший на Третьяка Новы подхватывает ее и, ни на секунду не сбавляя темпа, резко бьет по воротам. Взять шайбу Третьяк, расстреливаемый в упор, не смог. Но уже через несколько минут он делает, казалось бы, невозможное. Эберман, набрав скорость, обводит одного за другим двух наших защитников и выходит один на один с вратарем. Гол неминуем. Но в каком-то акробатическом прыжке Владислав все-таки ловит шайбу. И снова Эберман вызывает нашего голкипера «к барьеру». И снова Третьяк выигрывает поединок.
Первое действие было сыграно с тем актерским мастерством и талантливой режиссурой, которые дают и зрителям и участникам ощущение все нарастающего драматизма. Но вот только где и когда наступит кульминация и какова будет развязка – этого пока не знает никто.
Второй период начался все в том же высоком темпе. Но теперь наши играют значительно раскрепощеннее и в скорости не уступают соперникам.
Промелькнуло бледное лицо Бабинова, и что-то тревожное кольнуло сердце. Я знал, как волновался перед игрой Сережа. Фактически не сомкнул глаз всю ночь. Напряжение нарастало, и я чувствовал, что ему все труднее справиться с ним. Предчувствие не обмануло меня. Нервы парня не выдерживают, он ошибается на «пятачке». Следует удаление. Вслед за Бабиновым с поля удаляется и Жлуктов. На табло 0:2. Шестнадцатая минута второго периода. Ведут чехи. Двойное удаление. Трое наших ребят в течение двух минут чистого времени должны будут противостоять сильнейшей пятерке чешских хоккеистов.
На скамейке запасных гробовая тишина. Замерли трибуны. Кто же будут эти трое, которым предстоит начать борьбу против пятерки чехов и выстоять? Смотрю на ребят. Все лица обращены к тренеру. Я тоже смотрю на него, стараясь соразмерить мое предположение с его решением. Так кто же?
Из всех категорий оценок, проносящихся в этот момент в мозгу «режиссера», должна быть зафиксирована одна-единственная. Тренер выбирает надежность. Он строит треугольник: Цыганков – Шадрин – Ляпкин. Все три вершины скреплены надежностью и колоссальной трудоспособностью. Что касается Цыганкова, то здесь ему нет равных в защите. Причем той особой защите, которая способна разрушить любое, казалось бы, всесокрушающее нападение. Блестящим защитником был и Ляпкин. Я знал того и другого и неизменно поражался их самоотверженности. Каждый из них в любой момент мог не раздумывая броситься под летящую шайбу или вступить в неравную силовую борьбу, мог сыграть и за вратаря. А Шадрин? Это настоящий лидер. Силен и в нападении и в защите, способен повести за собой ребят.
…Они приближались к точке вбрасывания не спеша, внешне спокойно. Но в каждом из них шло внутреннее накопление сил и энергии, которое непременно должно было сработать и сработает уже потому, что в действие приведены неодолимые силы азарта, силы моральной, волевой и психологической энергии. По собственному опыту я знал это ощущение особой собранности, внутренней мобилизации, физического и морального напряжения. Пружина сжата до предела. Она не может не распрямиться. Уже где-то здесь был предрешен исход поединка и наша победа. Достаточно хорошо зная каждое из действующих лиц, я следил за тем процессом, который преобразовывал физический и морально-волевой «задел» в кинематическую энергию их перемещений и ударов.
