…На самом интересном месте, когда красавчик ди Каприо тащил на корму тонущего «Титаника» свою обретенную возлюбленную Роуз, в моей квартире раздались настойчивые звонки. С сожалением нажав на кнопку видеопульта, я пошла открывать. Бормочущее из кухни радио вернуло меня к действительности: там опять то ли шахтеры легли на рельсы, то ли президент, то ли лифтеры…
С уже испорченным настроением я глянула в дверной «глазок» — кого это нелегкая несет ко мне в столь поздний час — и удивилась.
Затем быстренько открыла дверь и впустила Алинку — шуструю, симпатичную девчонку-второклассницу, дочку моей подружки Ольги.
Лицо ее было заплаканно, и худенькие плечи иногда вздрагивали.
— Что случилось, малышка? — встревожилась я, мгновенно выкинув из головы и воды Атлантики, и воркутинские рельсы.
— Ма-мама пропала, — всхлипнула девочка и, похоже, собралась разрыдаться.
— Ну, успокойся, сейчас мне все расскажешь, — я обняла Алинку за плечи и повела на кухню.
Пока чайник закипал, я делала бутерброды и слушала немного путаный рассказ девочки.
Из него следовало, что Ольга вот уже три дня как не появляется дома.
Тогда вечером она накормила Алину ужином, усадила смотреть мультяшки по видику и сказала, что съездит в гости к своей давней школьной подруге Рите.
А если вдруг засидится там допоздна, то заночует и утром вернется. Алине же она велела в десять часов лечь спать, что девочка добросовестно исполнила.
Утром Ольга не появилась дома, Алина, как послушная и воспитанная дочь, занималась уборкой, играла с куклами, смотрела детское кино по телевизору. К вечеру начала беспокоиться, но решила, что, может, мама с тетей Ритой уехали на дачу (они так часто делали) и забыла дочку предупредить.
Прождав следующий день до обеда, Алина поняла: что-то нехорошее случилось. Но к милиционерам обращаться не стала, потому что их не любит и боится, а вспомнила про мамину подругу тетю Таню, которая «работает» детективом.
…Я поила ребенка чаем, заставляла есть бутерброды, говорила при этом ласковые и мало что значащие слова, а сама соображала и вспоминала.
Не далее как неделю назад Ольга (с которой мы познакомились и подружились пару лет назад на одном интересном семинаре по астрологии) мне звонила и между обычной нашей болтовней сказала, что беспокоится за мужа. Славик давно уже должен был вернуться из загранкомандировки, но от него ни слуху ни духу.
Я, помнится, тогда еще посмеялась, мол, загулял твой мужик напоследок с друзьями — партнерами по бизнесу в дружественной Германии, обжимает там какую-нибудь Гретхен, а как объявится — дай ему метлою по рогам. Но Ольге, я почувствовала, явно было не до шуток.
…Алина все доела, в ее милых карих глазках появилось больше покоя, она ощущала себя под защитой взрослого человека. Я отвела ее в комнату, включила телевизор и попросила подождать меня минут пятнадцать. А сама вернулась на кухню, закурила и принялась думать дальше.
В принципе о семье Ольги и Славы я знала не так уж и много…
Она вышла за него замуж где-то на рубеже 90-х, и Славик тогда начинал подавать серьезные надежды как кооператор-предприниматель (в дальнейшем, заметим, их с лихвой оправдал).
Мужчина, лицом и манерами напоминающий Бельмондо, он получил диплом инженера-электрика местного политехнического института, но не стал заниматься всякой дешевой ерундой по специальности, а, используя момент, уверенным танком попер в бизнес.
У Ольги до Славика был муж — однокурсник по историческому факультету университета, она с ним года три «протанцевала под одеялом», и без всяких детей однокашники развелись. Если мне не изменяет память, того муженька звали Игорем.
А со Славой у них все понеслось, как в добротном голливудском кино.
В начале 91-го родилась Алина, Славик уже вовсю пыхтел над созданием и развитием собственной фирмы «Купи что угодно — перепродай подороже». Деньги на семью сыпались, как снег в январе…
Когда мы с Ольгой стали подружками, несколько раз были в гостях друг у друга, Оля поучала меня, «непутевую бабу-детективщицу», как надо жить настоящей, полной семейной жизнью. Я же, при своей внутренней правоте, лениво отбрехивалась.
Правда, в последние год-два восторженное Олино настроение сменилось какой-то озабоченностью (конечно, не материального характера), которая и на лице частенько прочитывалась, и в поведении угадывалась.
И вот этот последний ее звонок… И такое неожиданное появление Алинки…
Я сосредоточенно докурила сигарету, допила чашку чаю, направилась в комнату проведать девочку и про себя усмехнулась:
«Да, получается, что на этот раз меня на расследование таинственного исчезновения женщины как бы нанимает ее ребенок, девчонка-второклассница. И я, конечно же, не думая ни о каких деньгах, пойду сейчас в огонь и воду, но узнаю, что же стряслось с Ольгой. Потому что дело тут явно не чисто».
