Я, если честно, вся дрожу, и мои глаза беспомощно бегают по сторонам. Удивительно, что никто из наблюдателей еще не вмешался. Но полагаю, что издалека довольно трудно сказать, что именно тут творится. Уэст не применяет особой силы, и его больная улыбочка может придать несколько иной тон происходящему. Впечатление, будто между нами – нечто намного менее ужасное, чем есть на самом деле.
Уверена, у Пандоры выйдет славный денек. Она, вероятнее всего, назовет эту сцену прелюдией.
– Отвали от меня! – говорю я пусть и не громко, но властно, что не позволит ему неправильно истолковать серьезность моих слов.
– Отвалить от тебя? – недоверчиво спрашивает он, отстраняясь и приподнимая бровь. – Но я только начал.
В этих словах заложено обещание, и они наполняют мою душу ужасом. Потому что, без тени сомнения, я знаю, он говорит серьезно.
