— Я не хочу ни во что играть. Я просто хочу понять, что здесь происходит. Так что лучше брось меня за нос водить.
— Да? А может, это ты водишь меня за нос? — И прежде чем женщина успела что-либо ответить, Доу раздраженно вздохнул и ткнул пальцем в сторону свинарника. — Это — моя собственность, я пришел ее осмотреть и неожиданно заметил, что здесь шляется парень подозрительного вида. Думаю, он хотел проникнуть внутрь. И что я должен был делать? Позвонить в полицию?
— Да, — кивнула женщина. — Именно это тебе и следовало сделать. Выпусти-ка его из машины.
— Что-то мне не нравится твой тон.
— Тон охранников из окружной тюрьмы тебе тоже не понравится. Выпусти его немедленно.
Доу подался немного вперед и уперся ладонями в бедра:
— Что на тебя нашло? Это все потому, что я забыл про день рождения Дженни? В этом дело, да? Если Пэм тебя попросила поиздеваться надо мной как следует, то это называется превышением должностных полномочий. Я имею право подать на тебя жалобу.
— Я бы тебе очень не советовала.
— Не понимаю, почему все, кто работает в полиции округа, с таким неуважением относятся к своим коллегам из других подразделений?
— Нет, мы с большим уважением относимся к коллегам из других подразделений, — возразила она, — а вот лично тебя мы не уважаем. Немедленно выпусти парня из машины, иначе я вызову подмогу. А если я это сделаю — тебе не поздоровится.
— Мне уже не поздоровилось — в тот самый момент, как ты здесь объявилась, — проворчал Доу.
Он открыл дверь машины и выволок меня наружу. От этого мои руки снова пронзила нестерпимая боль.
— Не зли меня, парень, — прошептал он мне на ухо так тихо, что я едва почувствовал его горячее дыхание. — Даже не надейся, что тебе это с рук сойдет. Учти, я тебя насквозь вижу.
Женщина тем временем окинула меня ободряющим, почти сочувственным взглядом. Я никак не мог сообразить, что делать дальше: обстоятельства сложились так, что копы мне были больше не друзья, но лучше уж поставить на эту женщину, чем на Джима Доу, — по крайней мере, эта ставка казалась мне более перспективной. Говоря откровенно, в тот момент мне казалось, что я готов к любому обвинению, суду, к даче показаний против Мелфорда, лишь бы только вырваться из лап Джима Доу. Возможно, это было не слишком красиво с моей стороны, но что-то я не заметил, чтобы Мелфорд рвался мне на помощь, и вообще ничего этого со мной не случилось бы, если бы он не убил Ублюдка и Карен по каким-то причинам, которые не желал мне раскрывать.
— Ох, ни хрена себе! — воскликнула женщина-полицейский, поближе разглядев мой окровавленный нос.
— Это не моих рук дело, — ответил Доу.
Женщина сделала вид, будто не слышит.
— Как тебя звать, сынок? — спросила она, хотя самой ей на вид не стукнуло еще и тридцати лет.
— Лем Алтик.
Лгать не было смысла: ведь она могла проверить мои документы, и наверняка сделала бы это.
— Как тебя сюда занесло?
Я рассказал ей ту же самую сказку, что и Доу, — о том, как я искал, где бы укрыться от жары, бродил по окрестностям и не заметил предупреждения о том, что проход запрещен. В женщине мой рассказ вызвал явное сочувствие — возможно, потому, что я был весь в крови.
— Ты оказывал ему сопротивление? — спросила она, кивнув в сторону Доу.
— Нет, мэм, я ему сразу же все объяснил, как и вам сейчас.
— Повернись-ка спиной! — приказала она.
Я подчинился.
— Вот дьявол, — прошептала женщина. — Сними с него наручники, немедленно!
— Я имею полное право надеть на нарушителя наручники.
— Доу, я считаю до трех. Если ты не снимешь с него наручники, то нарушителем здесь окажешься ты.
Доу заворчал, но достал из кармана ключи и снял наручники, не забыв как следует дернуть за них, нащупывая замочную скважину. Запястья пронзила боль. Она была настолько сильной, что на глазах у меня выступили слезы, и я зажмурился, стараясь удержать их: я не хотел, чтобы эти двое заметили, что я плачу. Я продолжал держать руки за спиной, не желая смотреть на них, пока боль не утихнет.
— Что за сволочизм, Доу! Нельзя же затягивать их так туго. Эй! Ты что, его еще и головой о машину ударил, когда запихивал внутрь?
Вопрос был явно риторический, но я ответил за начальника полиции:
— Да, мэм, ударил. А еще он дал мне кулаком в живот.
— Этот засранец врет, — заявил Доу.
— Что-то непохоже, чтобы он врал, Джим. Боюсь, мне придется выдвинуть против тебя обвинение.
Но при этих словах она не двинулась с места, не подошла и не надела на него наручники. Вместо этого она лишь стояла и смотрела на него с улыбкой: ей было интересно, как он отреагирует.
— Это все потому, что я тебя не трахнул? — спросил он. — Все дело в этом, да? Видишь ли, просто мне не нравятся женщины без сисек.
— Если ты не приведешь какую-нибудь вескую причину, которая позволит мне увидеть твое поведение в лучшем свете, мне придется отвезти тебя в участок.
Я и сам не знал, что собираюсь это сказать, пока фраза не сорвалась с моих губ:
— Я не буду выдвигать обвинений против него.
Женщина обернулась ко мне так быстро, что я удивился, как шляпа не слетела с ее головы:
— Какого дьявола?
Я пожал плечами:
