Наверняка Мелфорд не единственный, кто задумывался об этом. Он говорил о Марксе и его последователях, но должны были быть и другие — философы, психологи и бог знает кто еще. И если бы сейчас я ехал в Колумбийский университет, а не тащился на ковер к «главному боссу», к Игроку, который прячет трупы и уничтожает улики, возможно, у меня была бы надежда когда-нибудь во всем этом разобраться. Но похоже, что в ближайшее время никакие философские откровения мне не грозят. Разве что в тяжелом Томс «Энциклопедии чемпионов», который я таскаю с собой, найдется на этот счет какая-нибудь статейка.
Я шел по балкону мотеля с таким чувством, будто в конце пути меня ждал электрический стул. Утро выдалось ясное и солнечное, на небе виднелось лишь несколько легких белесых разводов, а страшная отупляющая жара пока еще не опустилась на землю, так что ничего удивительного, что настроение у Бобби было отличное. Он шел, засунув руки в карманы хлопчатобумажных брюк цвета хаки, и из его сжатых губ лился тихий, мелодичный свист — возможно, что-то из «Эйр сапплай».[46] Наконец я рискнул спросить:
— Ну, и чего от меня хочет Игрок?
— Скоро сам все узнаешь, — ответил Бобби. — По крайней мере, мне так почему-то кажется.
М-да… без шансов. Я уже был готов задать какой-нибудь вовсе дурацкий, параноидальный вопрос, например: «А когда он сказал тебе, что хочет со мной поговорить, он не казался рассерженным? Он случайно не говорил, что нашел что-то странное? Что нашел что-то в чековой книжке одного погибшего человека в одном трейлере?» Но я вовремя приструнил себя. Я подумал: а что бы сделал Мелфорд на моем месте? И рассудил следующим образом: Мелфорд наверняка сказал бы, что Игрок явно не собирается меня убивать — по крайней мере сейчас, когда человек пять-шесть, как минимум, знают, что я пошел к нему. Мелфорд пришел бы к заключению, что Игроку нужна информация, которую он надеется из меня выудить. И наконец, Мелфорд попытался бы воспользоваться ситуацией, чтобы самому получить кое-какую информацию.
До номера Игрока оставалось рукой подать, так что я резко остановился.
— Ну а чем вообще занимается Игрок?
Бобби тоже остановился, но с явной неохотой. Он посмотрел сначала на меня, потом на дверь, за которой нас ждал Игрок, словно не понимая, почему я до сих пор не там.
— Что ты имеешь в виду?
— Но он же работает на компанию под названием «Путь к просвещению». Так ведь? Но это не то же самое, что компания «Энциклопедия чемпионов»? Я не понимаю, как они связаны.
— Послушай, Лемми, у нас сейчас нет времени на лекции по гражданскому праву. Тебя босс ждет.
— Ну пожалуйста! — настаивал я, стараясь выглядеть непринужденно. — Мне просто интересно, как тут все происходит.
— Тебе это что,
— А кому принадлежит «Путь к просвещению»? Игроку?
Бобби отрицательно покачал головой.
— Нет, но Игрок там — большая шишка. Я думаю даже, второй человек после самого главного босса. А владеет всем этим парень по имени Ганн. Я, правда, никогда его не видел. Игрок с ним все время разговаривает по телефону. К тому же Ганн пару раз приезжал посмотреть, как мы работаем, но до таких мелких сошек, как мы с тобой, ему дела нет.
— Ну и как он тебе? Этот самый главный парень?
Бобби только плечами пожал.
— Да нормально. Не знаю. Хотя я тебе вот что скажу… — Он заговорщически оглянулся по сторонам. — На него одна такая женщина работает… крутая — не то слово. Выше пояса на ней всегда только лифчик или топ от купальника. Но на боку у нее совершенно жуткий шрам, как будто она упала с мотоцикла или что-то вроде того. Уродство страшное, но она очень любит его показывать. Нельзя, конечно, судить человека за то, что ему в жизни не повезло, но — ух! — уж хотя бы не выставляй такие вещи напоказ. Понимаешь?
Я сказал, что понимаю, хотя на самом деле не понял ни черта.
— Ну ладно, хорошенького понемножку. — И Бобби весело хлопнул в ладоши, словно обозначая этим конец беседы. — Теперь идем к боссу.
Игрок сидел за облезлым столом из ДСП и просматривал заявки на кредит. На нем были зеленоватые хлопчатобумажные штаны, белая рубашка без галстука и коричневые мокасины. На нос он водрузил очки, отчего стал необыкновенно похож на бухгалтера века эдак девятнадцатого. Его прическа только усиливала сходство: густые прямые волосы, очень коротко остриженные. Недоставало только высокого воротника и нарукавников.
— Садись, — сказал Игрок и кивнул в сторону стула, стоящего возле окна.
