– Я не буду ничего покупать, – ответила женщина.
– Но, мэм, я ничего не продаю, – ответил я, отметив про себя, насколько странно и непривычно говорить это всерьез. – Я надеюсь, вы согласитесь ответить на пару вопросов? Вы ведь не откажете мне, правда?
– Я же сказала: мне ничего не нужно, – повторила она и попыталась захлопнуть дверь.
Отчасти я даже обрадовался: теперь я могу спокойно вернуться к Мелфорду и сказать, что никто не хочет со мной разговаривать, – тогда мы сядем в его «датсун» и навсегда уедем из Медоубрук-Гроув. Но, с другой стороны, какой-то нудный и беспокойный голос подсказывал мне, что Мелфорд отправит меня дальше ходить по домам, на сей раз в другую часть трейлерного парка, которая может оказаться гораздо ближе к полицейскому участку, где сидит Доу.
Поэтому я сказал:
– Постойте! – Мне в голову пришла отличная идея, и я решил, что терять мне все равно нечего. – Мэм, я действительно ничего не продаю. Я частный детектив.
Наверное, мысль представиться частным детективом возникла у меня из-за истории с Крисом Дентоном. Действительно, почему бы нет?
Женщина снова взглянула на меня, на сей раз более благожелательно.
– Правда? – Глаза ее расширились от удивления.
– Да, мэм.
– Просто невероятно!
Похоже, моя дерзкая затея все-таки сработала.
– Как Кэннон? – спросила она.
Я с серьезным видом кивнул:
– Да, точь-в-точь как Кэннон.
– Ну уж не точь-в-точь. Тебя бы откормить сперва надо. – И женщина открыла дверь-ширму.
Женщину звали Вивиан. Она провела меня на кухню, усадила за небольшой столик, предложила мне жестянку с лимонадом и аккуратно разложила на бумажном полотенце замороженное овсяное печенье.
Весь дом был забит фотографиями пуделей. Фотографии были развешаны по стенам, стояли в рамках на столе – я насчитал их как минимум дюжину. В воздухе витал запах псины, но ни одной собаки видно не было.
– О, эта девица всегда была настоящая шлюха, – задумчиво начала Вивиан, – вся в мамашу. Они обе шлюхи. Да еще и наркотики принимают.
– А какие наркотики? – спросил я.
– Ну уж, в
– То есть обезьяны, мэм?
Она захихикала и замахала на меня руками, будто мы были с ней давние приятели:
– Да ну тебя.
Тогда я рискнул спросить:
– А как насчет мужчины, с которым она встречалась? – Мне самому понравилось, как прозвучала эта фраза, – очень профессионально, совсем как по телевизору. – Вы его знаете?
– Ты про Ублюдка, что ли? О да… Но я с ним не слишком хорошо знакома. Очень неприятный человек – хотя об этом и по прозвищу можно догадаться. Я бы сказала, что в данном случае это его второе имя.
– Да уж, – согласился я, – хорошего человека скорее уж прозовут Скутером или Чипом.
– Вот именно.
– Ублюдок, говорят, тоже имел дело с наркотиками. Он вроде бы продавал их вместе с…
Тут она запнулась, огляделась по сторонам и принялась теребить металлическое колечко на своей банке с лимонадом.
– Продолжайте, – попросил я.
– Да не важно. В общем, Карен со своим парнем были по уши в наркотиках. Именно поэтому ее муж забрал детей. Она подсела на какую-то дрянь и, говорят, даже позволяла Ублюдку развлекаться с одной из своих дочерей.
– Мэм, – настойчиво попросил я, – расскажите мне о наркотиках поподробнее. Не связано ли это как-нибудь с начальником полиции, Джимом Доу?
Вивиан потупила взгляд:
– Нет, что ты. Не то чтобы я об этом ничего не слышала, но о Джиме Доу могу сказать только хорошее: он всегда замечательно ко всем нам относился, никому не сделал ничего дурного – если не считать, конечно, этой ужасной вони от его свиней. Я готова повторить эти слова перед кем угодно.
– Ладно, я не хочу доставлять вам лишнего беспокойства. Разрешите только еще один вопрос.
Я начал чувствовать напряжение, исходящее от моей собеседницы, и понял, что пора уходить, пока я не напугал ее слишком сильно.
Но женщина покачала головой.
– Нет, хватит, – ответила она. – Вопросов на сегодня достаточно. Думаю, тебе уже пора идти.
– Один-единственный! – взмолился я.
– Нет, – повторила она. Лицо ее побледнело, щеки ввалились.
– Ну ладно, – сказал я, вставая. – Спасибо, что нашли для меня время. Я очень вам обязан. И мне очень жаль, если вы боитесь, что наш разговор может навлечь на вас неприятности с полицией.
Женщина ничего не ответила.
– Но я вам обещаю, – продолжал я, – что никогда не скажу и не сделаю ничего такого, что позволит ему догадаться о нашем разговоре. И даже если он узнает, что мы разговаривали, то никогда не догадается, о чем именно шла речь. Понимаете? То есть вы можете сказать ему, что просто угостили меня печеньем и лимонадом и с любезной улыбкой выслушали мои вопросы. Разве нет?
– Да, верно… – нерешительно согласилась женщина.
– Если мне придется ему что-то объяснять, я скажу, что именно так все и было. Но не думаю, чтобы это потребовалось. Ну а раз так, что плохого случится, если вы согласитесь ответить на еще один, самый последний вопрос?
