Этика полностью

Если мы воображаем, что кто-нибудь, к кому мы относимся без всякого аффекта, причиняет радость вещи нам подобной, то мы и к нему чувствуем любовь. Если же, напротив, мы воображаем, что он причиняет ей печаль, то мы к нему чувствуем ненависть.

Это доказывается из предыдущего положения так же, как положение 22 этой части из положения 21.

Мы не можем ненавидеть вещь, которой сострадаем, из-за того, что страдание ее причиняет нам печаль.

Ибо если бы мы могли из-за этого ненавидеть ее, то (по пол. 23 этой части) мы радовались бы из-за ее печали, что противоречит предположению.

Вещь, которой мы сострадаем, мы стараемся, насколько можем, освободить от страдания.

То, что причиняет печаль вещи, которой мы сострадаем, причиняет и нам подобную же печаль (по пред. пол.); поэтому мы стараемся вспоминать все то, что уничтожает существование той вещи или что разрушает ее (по пол. 13 этой части), т. е. (по схол. пол. 9 этой части) стремимся разрушить это или определяемся к его разрушению; и, следовательно, вещь, которой мы сострадаем, мы стараемся освободить от ее страдания, – что и требовалось доказать.

Это желание или стремление благотворить, вытекающее из того, что мы сострадаем той вещи, которой желаем оказать благодеяние, называется благожеланием, которое поэтому есть не что иное, как пожелание, вытекающее из сострадания. Впрочем, о любви и ненависти к тому, кто, как мы воображаем, делает добро или зло вещи, которую мы воображаем подобной нам, см. схолию положения 22 этой части.

Мы стараемся содействовать тому, чтобы делалось все то, что мы воображаем способствующим радости; то же, что мы воображаем противодействующим ей или способствующим печали, мы стараемся устранить или разрушить.

То, что мы воображаем способствующим радости, мы стараемся, насколько можем, воображать (по пол. 12 этой части), т. е. (по пол. 17 части 2) будем стараться, насколько можем, представлять его присутствующим при себе или действительно существующим. Но стремление души или способность мышления по природе равна и одновременна со стремлением или способностью тела к действованию (что ясно следует из королл. пол. 7 и королл. пол. 11 части 2). Поэтому мы всячески стремимся, или (что по схол. пол. 9 этой части одно и то же) желаем и ставим целью, чтобы это так существовало. Это первое. Затем, если мы вообразим, что то, что мы считаем причиною печали, т. е. (по схол. пол. 13 этой части) то, что мы ненавидим, разрушается, то мы будем радоваться (по пол. 20 этой части). Следовательно (по первой части этого пол.), мы будем стремиться разрушить это или (по пол. 13 этой части) устранить, чтобы не созерцать его. Это второе. Итак, мы стараемся содействовать тому и проч., – что и требовалось доказать.

Мы будем также стремиться делать все то, о чем воображаем, что люди смотрят на него с радостью и, напротив, будем избегать делать то, о чем воображаем, что люди избегают его.

Если мы вообразим, что люди любят или ненавидят что-нибудь, то и мы также это будем любить или ненавидеть (по пол. 27 этой части), т. е. (по схол. пол. 13 этой части) будем радоваться или печалиться из-за присутствия этой вещи; следовательно (по пред. пол.), мы будем стремиться делать все то, о чем воображаем, что люди любят его или смотрят на него с радостью и проч., – что и требовалось доказать.