Руководясь этими соображениями, Бэйль рассматривал основные положения нравственности как «вечный закон», но не божественного происхождения, а как основной закон природы, вернее — основной ее факт.
К сожалению, ум Бэйля был по преимуществу умом скептика-критика, а не творца новой системы, а потому своей мысли о естественном происхождении нравственного в человеке он не разработал. Но и свою критику он не довел до конца, так как против него поднялось такое озлобление в церковном лагере и в правящих кругах, что ему пришлось сильно смягчать выражения своих мыслей. Но и при всем этом его критика как старых воззрений на нравственность, так и умеренной религиозности была так сильна и так остроумна, что в нем мы уже можем видеть прямого предшественника Гельвеция, Вольтера и энциклопедистов XVIII века.
Ларошфуко <Франсуа> (1613–1680). Ларошфуко, современник Бэйля, хотя и не был философом, который создал свою систему философии, но тем не менее он своей книгой «Правила» («Maximes»){61}, быть может еще в большей степени, чем Бэйль, подготовил во Франции почву для создания нравственности, независимой от религии. Ларошфуко был светский человек и все время вращался в высшем обществе. Как тонкий психолог и внимательный наблюдатель, он хорошо видел всю пустоту высшего французского общества его времени, все его двоедушие и чванство (vanité), на которых строилась кажущаяся добродетель; он видел, что, в сущности, людьми его круга руководит только желание личной пользы и личной выгоды. Ларошфуко отлично видел, что официальная религия не удерживает людей от безнравственных поступков, и мрачными красками он рисовал жизнь своих современников. На основании наблюдения этой жизни он пришел к заключению, что эгоизм служит единственным двигателем человеческой деятельности, и эта мысль является основной в его книге. Человек, говорит Ларошфуко, любит только самого себя; даже в других людях он любит себя; все человеческие страсти и привязанности суть лишь видоизменения плохо скрытого эгоизма. Даже лучшие чувства человека Ларошфуко объяснял эгоистическими причинами; в смелости и мужестве он видел проявление чванства (vanite), в великодушии — порождение гордости, в щедрости — одно честолюбие, в скромности — лицемерие и т. д. Несмотря, однако, на весь свой пессимизм, Ларошфуко сильно способствовал своей книгой пробуждению критической мысли во Франции, и его «Правила жизни» вместе с книгой его современника <Жана де> Лабрюйера (1645–1696) «Характеры» были наиболее распространенными и излюбленными книгами во Франции второй половины XVII и начала XVIII века{62}.
Лабрюйер был менее пессимистичен, чем Ларошфуко, хотя и он также рисует людей как несправедливых, неблагодарных, безжалостных и эгоистов по своей природе, но Лабрюйер находил, что люди заслуживают снисхождения, потому что их делает дурными злосчастье жизни: человек более несчастен, чем испорчен.
Однако ни Бэйль, ни Ларошфуко, ни Лабрюйер, отрицая религиозную мораль, не смогли создать систему нравственности, основанной на чисто естественных законах; это попытались сделать несколько позднее Ламетри, Гельвеций и Гольбах.
Ламетри <Жюльен де> (1709–1751). Ламетри является одним из самых беспокойных умов XVIII века; в своих сочинениях он объявил войну всем метафизическим, религиозным и политическим традициям, и вслед за Гоббсом он разрабатывал материалистическое миропонимание с такой же смелостью, с какой оно разрабатывалось в наше время, в 50-х и 60-х годах XIX столетия. В своих сочинениях «Естественная история души», «Человек — растение», «Человек — машина»{63} он отрицал бессмертие души и проповедовал материалистические идеи. Сами заглавия этих сочинений, особенно заглавие книги «Человек — машина», вышедшей в Париже в 1748 году, уже показывает, как он понимал природу человека. «Наша душа, — говорил Ламетри, — все получает из чувств и восприятий, и вне вещества, подчиненного механическим законам, ничего нет в природе». За свои идеи Ламетри был изгнан из Франции, а его книга «Человек — машина» была сожжена в Париже палачом. Одновременно с Ламетри материалистическое мировоззрение развивал <Этьен де> Кондильяк (1715–1780), который изложил свои идеи в двух сочинениях — «Исследование о происхождении познаний человека» (1746) и «Трактат об ощущениях» (1754).
Гельвеций Клод (1715–1771). В истории умственного развития человечества XVIII век представляет замечательное время, когда целый ряд мыслителей, выдвинувшихся в Англии и во Франции, совершенно перестроили самые основы нашего миросозерцания как относительно внешнего мира, так и в понимании нами нас самих и наших нравственных понятий. Французский философ Клод Гельвеций попытался в <середине> XVIII века подвести итоги этим завоеваниям научной мысли в своей знаменитой книге «Об уме». В этой книге Гельвеций изложил в общедоступной и живой форме все научные приобретения XVIII и конца XVII века — особенно в области нравственности.
