Этика пыли полностью

Профессор. Это могло получиться тысячами способов. Трудно объяснить не то, как это получается, а то, почему в одних кристаллах это встречается, а в других – нет. Вы никогда не встретите кристалла кварца, изломанного или искривленного таким образом. Если он ломается и кривится, совсем как шпиль Дижона, а такое иногда случается, то делает это по своей воле или вине; пассивно же он, по-видимому, никогда не искажается. Что же касается сил, вызывающих это пассивное разрушение турмалина, то вот камень, который покажет вам, какое множество их действовало разом. Он известен под именем брекчиевидного агата, очень красив, как видите, и, как кремень, ценится довольно высоко.

Однако насколько я читал и слышал, никто никогда не рассматривал его с должным вниманием. На первый взгляд кажется, что он состоит из тонких красных полосок агата, раздробленных на мелкие куски и снова связанных цементом из того же агата. И в этом, в сущности, нет ничего удивительного. Хорошо известно, что при движении слоев горная порода нередко крошится; известно также, что агат – это осадок кремня в воде при определенных температурах и давлении; следовательно, ничего нет удивительного в том, что агат ломается, как и в том, что он восстанавливается тем же раствором, от которого и сам получил первоначальную твердость. И это объяснение, по-видимому, вполне удовлетворяет многих. Я и сам удовлетворялся им двадцать лет назад. Но позднее, когда мне пришлось пробыть некоторое время в швейцарском Бадене, где весь берег Лиммата состоит из конгломерата известняка, я стал исследовать его внимательно и понял, что все минералы, от первого до последнего, покрыты завесой тайны, которую человек не в силах даже приподнять. Этот кусок агата, который у вас в руке, Мэри, покажет вам общие черты брекчирования; но не углубляйтесь так, не хмурьте бровей, будьте уверены: ни я, ни вы да и никто до конца жизни не узнает, как оно совершается.

Дора. Но это не имеет особого значения.

Профессор. Извините, кошечка. Когда мы приобретаем сколько-нибудь реальное понятие о размерах и несокрушимости нашего невежества, то можем спокойно и свободно положиться на это понятие и подняться на нем, как на облаке, чтобы ликовать вместе с богами. После этого ни вас, ни других уже не должны тревожить теории или противоречия в теориях, у вас не должно быть ни головной боли, ни изжоги, вы больше, чем когда-нибудь, увеличите запас ваших слабых сил и свободного времени. Однако есть некоторые факты о происхождении агата, которые я могу вам сообщить, и, узнав их, вы можете смотреть на него с радостным изумлением сколько вам будет угодно, потому что радостное изумление не есть потеря времени.

Прежде всего, он раскололся не просто от удара, а медленно сдавливался и дробился на куски. Вы только смутно можете представить себе силу, проявляемую горами в переходном состоянии движения. Вы все знакомы немного с геологией и знаете, как хладнокровно геологи говорят о поднятии и опускании гор. Они говорят хладнокровно, потому что привыкли к этому факту, но универсальность факта всегда мешает нам ясно понимать условия действия силы. Вам известно, что я жил в прошлом году в Савойе. Дом мой стоял на откосе горы, которая плавно идет вверх на протяжении двух миль и затем, по направлению к Женеве, сразу обрывается, образуя громадную пропасть, спускаясь вниз на три тысячи футов четырьмя или пятью ступенями – скалами. Вся эта группа скал была просто оторвана силой от нижних гор, когда вся масса была мягка, как бисквит. Поставьте четыре или пять бисквитов на поле так, чтобы второй бисквит стоял на верхушке первого, третий на верхушке второго и так далее, и постарайтесь разломить их потом пополам, не сгибая, а давя одну половину книзу, а другую таща вверх. Конечно, вам не удастся сделать это, но вы почувствуете и поймете, какого рода сила требуется. Затем вообразите, что каждый бисквит представляет собой каменный пласт в шестьсот или семьсот футов толщины и что вся оторванная масса, половина которой приподнята на триста тысяч футов, перетирает другую, когда та поднимается, – и вы составите себе некоторое представление о происхождении Мон-Салева[25].

Мэй. Но таким образом камень должен превратиться в пыль!

Профессор. Нет, пыль тут невозможна. Давление слишком велико, да и температура, вероятно, настолько высока, что камень становится до известной степени гибким. Но хуже всего то, что мы никогда не можем видеть этих частей гор в том состоянии, в котором они находились в период образования, а между тем именно в этих трещинах при тектонических процессах и проявляется сила кристаллизации. Это главным образом вяжущая сила, и при разрывах она заживляет и связывает. Муки и горе земли, по-видимому, неизбежно напрягают всю ее энергию, так как мы находим, что кристаллизация проявляет наибольшее напряжение своей деятельной силы только там, где трещины и разломы глубоки и многочисленны.

Дора. Скажите, пожалуйста, что такое разломы?

Профессор. Разве вы никогда не слышали о них?