– И это говорит тот, кто только что съел последний рулет, – поддразнила его я.
– Мы поступим по-другому, – сказал он, встал и отряхнул песок с шорт. – Я принесу тебе попить. Но это будет не «Кулэйд», а простая вода.
Я поцокала языком.
– Хорошо, только поспеши.
Он совсем не спешил. Его не было уже сорок пять минут, и я пошла обратно к дому с нашими полотенцами, кремом от загара и всем накопившимся мусором. С меня лился пот, я тяжело дышала и была похожа на верблюда в пустыне. Оказалось, Кэм сидел с парнями в гостиной и играл в видеоигру. Все они были в плавках – это было нашей летней униформой.
– Спасибо, что так и не принес мне «Кулэйд», – сказала я, снимая с плеча пляжную сумку и бросая на пол. Кэм прервался и виновато посмотрел на меня.
– Упс, виноват. Парни попросили меня поиграть с ними, и… – Он умолк.
– Не извиняйся, – сказал Конрад.
– Да что ты, раб ее, что ли? Ты нужен ей для того, чтобы подносить «Кулэйд», – сказал Джереми, нажимая на кнопки пульта. Он повернулся ко мне и состроил мне рожицу, показывая, что это была всего лишь шутка, но я не стала гримасничать в ответ, давая знать, что поняла ее.
Конрад ничего не сказал, и я на него даже не посмотрела. Тем не менее я чувствовала, что он смотрит на меня. Мне хотелось, чтобы он прекратил пялиться.
И почему же когда у меня появился друг, я снова почувствовала себя одинокой и не принятой в их теплый круг? Это нечестно. Нечестно, что Кэм так легко стал частью этой несправедливости. А я-то думала, что день удался.
– Где мама и Сюзанна? – спросила я злобно.
– Куда-то уехали, – рассеянно ответил Джереми. – Может, в магазин.
Мама терпеть не может ходить по магазинам, скорее всего, это Сюзанна ее уговорила.
Я пошла на кухню за «Кулэйдом». Конрад встал и последовал за мной. Я не оборачивалась, мне не хотелось его видеть.
На кухне я занялась тем, зачем, собственно, пришла: взяла высокий стакан и налила себе вишневый «Кулэйд». При этом делала вид, что не замечаю, что он стоит за моей спиной.
– Так и будешь меня игнорировать? – наконец спросил он.
– Нет, – ответила я. – Чего ты хочешь?
Он вздохнул и подошел поближе.
– Почему ты всегда себя так ведешь? – Он склонился ко мне еще ближе, слишком близко. – Можно и мне немного?
Я поставила стакан и уже хотела уйти, когда он схватил меня за руку и притянул к себе. От неожиданности я, кажется, ахнула.
– Ну же, Беллс.
Пальцы у него были холодными, такими же, как всегда. А меня вдруг залихорадило и бросило в жар. Я отдернула свою руку.
– Отпусти меня.
– Почему ты злишься на меня? – У него хватило смелости не скрывать свое смущение, он был взволнован. Это было так на него похоже – он смущался и волновался от этого. А поскольку смущался он редко, то и волноваться ему доводилось нечасто. Но еще никогда он не волновался из-за меня. Я никогда не была для него достаточно значимой.
– Тебе правда интересно? – Я слышала, как громко бьется сердце в груди. Я чувствовала себя как-то странно, ожидая его ответа.
– Да. – Конрад был удивлен, будто сам не верил в то, что ему интересно это знать.
Я сама не слишком-то понимала, в чем тут дело. Думаю, это из-за того, что я совсем запуталась. Из-за того, что он был то нежен со мной, то груб. Он заставлял меня вспоминать то, о чем мне не хотелось сейчас думать. Только не сейчас. У нас с Кэмом все складывалось хорошо, но каждый раз, когда я задумывалась об этом, Конрад начинал пожирать меня глазами, танцевать со мной или звать меня Беллс. Все это начинало сильно раздражать.
– Почему бы тебе не пойти покурить, – предложила я ему.
Желваки у него заходили.
– Хорошо, – проговорил он.
Я вдруг почувствовала странную смесь вины и удовлетворения оттого, что вывела его из себя.
– А почему бы тебе не пойти и не покрутиться у зеркала, как ты всегда делаешь? – вдруг выпалил Конрад.
Он будто влепил мне пощечину. Как же это унизительно, когда ты занимаешься чем-то очень личным, а тебя ловят за этим делом. Неужели он видел, как я прихорашиваюсь перед зеркалом? Неужели теперь все будут считать меня тщеславной и поверхностной?
Я поджала губы, покачала головой и попятилась от него.
– Белли… – начал он. Было видно, что он пожалел о своих словах.
Я пошла в гостиную, оставив его в одиночестве. Кэм и Стивен посмотрели на меня так, будто знали, что что-то произошло. Может, они слышали нас? Имеет ли это какое-то значение?
– Следующую игру я играю с вами, – сказала я. Я подумала, а не так ли умирает любовь? Постепенно, потихоньку, а потом – бац! – и ее нету. Прямо как сейчас.
Кэм пришел на следующий день и остался у нас допоздна. В полночь я спросила его, не хочет ли он пойти на пляж. Мы брели, держась за руки и любуясь блеском бездонного океана, точно такого же, каким он был миллион лет назад.
– Правда или действие? – спросил Кэм.
