– Так вот, Госсе опубликовал статью, в которой писал об иронии этого явления, но он не делал никаких конкретных заявлений об авторстве Мирддина. Лишь несколько месяцев назад, уже после смерти писателя, ученые начали по-настоящему копаться в его прошлом. Госсе и сам не отказался бы порыться в его записях, но он не хотел пугать Янто. Представляешь, если бы сюда заявился выдающийся специалист по творчеству Мирддина и все такое. Поэтому он послал меня. – Престон нахмурился, будто ожидая, что Эффи сейчас снова начнет его в чем-то упрекать. – Ты ведь видела, что в Солтни нет школы. Мирддин некоторое время учился у монахинь, но в двенадцать лет закончил свое образование. Его родители были неграмотны. Нам удалось найти несколько документов, включая договор аренды дома семьи Мирддин, и на всех вместо подписи стоял крестик.
– Где находится их дом? – спросила Эффи, вспомнив о пастухе, бредущем к зеленым холмам. – Я видела внизу не так много домов.
– Сейчас его уже нет, – пояснил Престон. – Несколько старых домов в Солтни, те, что ближе к воде, уже смыло в море. Я почти понимаю суеверия местных жителей по поводу второго Наводнения.
Эффи вдруг ощутила какую-то неясную печаль. Родной дом Мирддина, в котором мама по ночам укладывала его спать, а отец давал отдых заскорузлым рыбацким ладоням, теперь разрушен, смыт в море, канул в веках. Утром Эффи снова тщетно пыталась услышать звон колоколов под водой.
Неужели на ее плечи ляжет ответственность за дальнейшее разрушение наследия Мирддина? При этой мысли внутри все сжалось.
– Это еще ничего не доказывает, – сказала Эффи. – Посмотри на письма Мирддина. Он явно умел читать и писать.
– Сама посмотри, – предложил Престон и взял первое попавшееся письмо, пожелтевшее от времени, с загнутыми краями. – Оно написано за год до публикации «Ангарад». Адресовано издательству «Гринбоу Букс». Обрати внимание, как Мирддин пишет свое имя в конце письма.
Прищурившись, Эффи взглянула на листок бумаги. Почерк у Мирддина был довольно небрежным, трудным для понимания.
– «Искренне ваш, Эмрис Мирддин», – прочитала она вслух. – И что не так?
– Внимательно взгляни на фамилию, – подсказал Престон. – Он пишет Мирттин, через «т». Это северное написание.
Эффи взяла у него лист и провела пальцем по подписи. Несмотря на выцветшие, старые, местами смазанные чернила, буквы «т» просматривались отчетливо.
Это сильно сбивало с толку. Впрочем, не желая показывать растерянности, Эффи предположила:
– Может, это всего лишь ошибка.
– В собственной фамилии? Странная ошибка.
– Ну и что? – засомневалась она. – Проблемы с правописанием еще не означают безграмотность.
– Как бы то ни было, я думаю, что Мирддин вообще это писал. Это фальшивка.
– Теперь ты кажешься столь же безумным, как суеверные южане, которых так презираешь, – усмехнулась Эффи.
– Не такое уж необычайное явление, – заметил Престон с ноткой раздражения в голосе. – Литературные фальшивки встречались и раньше. Что нужно, чтобы ложь сработала? Просто найти аудиторию, которая захочет в нее поверить.
Эффи пожевала губу:
– И кто является аудиторией предполагаемой лжи Мирддина?
– Ты сама сказала. – Престон чуть улыбнулся уголком рта. – Суеверные южане, которые хотят верить, что один из них, несмотря на скромное происхождение, способен писать книги, от которых падают в обморок даже северянки.
– Я в жизни не падала в обморок, – сердито отозвалась Эффи.
– Конечно нет, – согласился Престон, вновь становясь совершенно невозмутимым. – Но есть люди, которые извлекают выгоду из этой лжи. К примеру, издатель Мирддина, «Гринбоу», до сих пор зарабатывает на его имени. Отчасти притягательность Мирддина связана с интригующей предысторией. Как же, нищий провинциальный поэт вдруг оказался гением. На этом мифе можно заработать кучу денег.
Престон говорил так убежденно и красноречиво, что на мгновение Эффи ему почти поверила и не смогла возразить. Однако вскоре дымка очарования рассеялась, и она разозлилась на себя, что так легко поддалась влиянию.
– Ты слишком заносчивый, – заметила она. – Не все южане – отсталые крестьяне, не все северяне – снобы. Вряд ли тебе нравится, что люди всех аргантийцев ровняют под одну гребенку. Знаешь, большинство ллирийцев убеждены, что жители Арганта – холодные и злобные проныры, которых волнуют лишь права на добычу полезных ископаемых и нормы прибыли. И вы не слишком-то стремитесь развеять эти убеждения.
Сказала – и на полуслове пожалела, что сама подкрепляет эти старые стереотипы. Сильнее всего ее злило, что она не смогла придумать лучших возражений.
– Не моя обязанность – опровергать ллирийские клише. – Теперь голос Престона звучал холодно. – Более того, неоспоримый факт, что Юг в экономическом плане беднее Севера, и это наиболее остро ощущается в Нижней Сотне. В политической и культурной сфере тоже господствуют северяне, и так было на протяжении всей истории. Это наследие империализма – Юг сеет, а Север пожинает плоды.
