Кэт вздохнула. Она так усердно себя успокаивала, что это уже было неприлично, она старалась быть настолько открытой для всего, насколько это ей позволял ее профессионализм, но с каждым днем ее все сильнее одолевали дурные предчувствия. Карин выглядела и чувствовала себя хорошо. Кэт нужно было понять, что происходит с раком.
– Ты не врешь?
– Кому?
– Ну, на самом деле мне. У меня для тебя очень большой кредит доверия, Карин.
– Мне просто нужно немного больше времени.
– Чего ты боишься?
– Что?
– Извини, Карин, я не верю, что сказала это.
– Ты считаешь, что я боюсь взглянуть в глаза тому, что ты называешь «фактами».
– Я даже не знаю, что является фактом, пока не выясню это.
– Только не сейчас.
Кэт подумала и решила не давить на нее еще какое-то время.
– Хорошо, и что же дальше? Фэншуй?
– Хилер.
– Нет, Карин, ни в коем случае.
– Слушай, это даже не столько для меня. Я в это не верю, я считаю, что все это обман и, скорее всего, это стоит остановить, но пока что все, что у нас есть, – это слухи. Кто-то должен сходить туда и разобраться, чтобы потом подробно описать. Я тут всем оказываю услугу.
– Тогда я пойду с тобой. Я тоже хочу понять, что там происходит. Я тебя услышала и понимаю, что ты можешь стать хорошим подопытным кроликом. Но ты слишком уязвима.
– Это утро четверга, пол-одиннадцатого. У тебя будет операция.
– Да, а Крис будет читать лекцию в Бевхэме. Черт. Ладно, но если что-то тебе не понравится, сразу уходи. Мы тут не об ароматических свечах говорим.
– Я знаю.
– Кстати, тебе моя мама не звонила?
– Насчет ужина? Да, мы придем.
– Отлично.
– Ты знаешь, кто еще будет?
– Мы, Ник Гайдн, Эйдан Шарп и весьма симпатичная женщина-детектив, которая работает с Саем. Может быть, Дэвид Лестер, но я не уверена. Немного сборная солянка, но ты знаешь мою мать. Может, она хочет поиграть в сваху.
– Или собрать деньги, или сколотить рабочую команду для благотворительного базара в хосписе.
– Ну, или просто позлить моего отца. Ему это, разумеется, не понравится.
– Она как будто совсем этого не замечает.
– О, она замечает. Но она продолжает сражаться, не обращая внимания ни на что.
– К этому времени меня уже психически вскроют, разумеется…
– Господи, ну и способ завершить беседу. И, Карин…
– Я знаю, знаю.
– Снимок. Я это тебе как врач говорю.
– До свидания, Кэт.
Карин была в Старли в девять тридцать утра в следующий четверг. Такой день мог кого угодно заставить почувствовать себя лучше – вот о чем она думала, когда ехала по улочкам, живые изгороди которых украшали белые цветы терновника. Она была уверена, что сможет позаботиться о своем здоровье, уверена решительно и бесповоротно. Она верила в то, что делала. И все-таки в темные ночные часы ее мучили дурные мысли, ей представлялось, как челюсти краба проедают себе путь через нее. А потом она задавалась вопросом, о чем она вообще думала, когда отказывалась от советов Кэт, от серьезного, научно обоснованного лечения, и ее охватывал страх оттого, что собственное промедление могло лишить ее надежды на помощь. Но днем, когда она читала книги, полные чудес и историй успеха, пышущие оптимизмом и уверенностью, или слушала записи, которые переносили ее в царства красоты, спокойствия и абсолютного здоровья, все менялось; ее ночные кошмары вновь уползали в свои пустые пещеры, и она снова чувствовала себя сильной и уверенной в себе.
Именно так она себя чувствовала и сейчас, когда въезжала на парковку рядом с торговой площадью в Старли. Было тихо, солнце выхватывало стволы деревьев своим лимонно-желтым светом, и мимо нее прошла мать с хохочущим резвящимся малышом и младенцем на руках; они с Карин обменялись замечаниями о том, какая весенняя стоит погода, а ребенок выдул очередь из мыльных пузырей с помощью колечка на палочке и пластиковой тубы с жидкостью. Пузыри взметнулись вверх, сияя переливающимися радугами.
Карин пошла вниз по холму, заглядывая в окна магазинов, изучая ловцы снов, баночки с натуральным медом и маленькие кристаллы. Один из них, из розового кварца, похожий на лепесток розы, привлек ее внимание; она почувствовала магнетическую силу, которую он излучал в ее сторону. Она купила его за пять фунтов, и когда положила к себе в сумку, сразу почувствовала душевный подъем.
Она купила газету и взяла ее с собой в органическое кафе со столами из светлой сосны, чтобы почитать за стаканчиком домашнего лимонада. «Если жизнь похожа на лимон, сделай лимонад». Она нашла этот и множество других маленьких жизнеутверждающих девизов на страницах одной из своих американских книг, которая, помимо прочего, рекомендовала ей облачиться в белое сияние, соткать себе золотое покрывало и каждое утро тянуться навстречу своей личной радуге. Но совет про лимонад ей все равно нравился.
