– Мне показалось, что ей было не по себе. Что она нервничала, – он подумал о выражении на толстом, непривлекательном лице Дебби. – Некоторые люди просто не переносят иголок. Они не причиняют боли, люди просто боятся их. Они не могут расслабиться. Дебби была не жизнерадостной девушкой.
– Настолько не жизнерадостной, на ваш взгляд, чтобы покончить с жизнью?
Он замолчал.
– На этот вопрос всегда сложно ответить.
– Просто мнение. Иногда оно бывает важно.
– Тогда – с моей профессиональной точки зрения, да. Я думаю, она была как раз из тех молодых женщин, которые так делают.
Он посмотрел Фрее прямо в лицо, но оно ничего ему не сказало. Поверила ли она ему? Он не мог понять, и этот факт раздражал его.
– Она упоминала, что у нее есть суицидальные мысли?
– О нет. Ничего такого. Насколько я помню, она сказала, что иногда чувствует себя «немного грустно» – но такое говорят многие пациенты.
– Вы не думаете, что риск совершения ею самоубийства существовал уже тогда?
Он снова вздохнул и отрицательно покачал головой.
– Но вы же понимаете, почему я сейчас казню себя, да?
– У нас нет никаких причин предполагать, что Дебби отняла у себя жизнь – и что она вообще мертва.
– Не для протокола, вы разве не считаете, что это самое правдоподобное объяснение?
«Скажи мне, – думал он, уговаривая ее, – скажи мне, что ты думаешь, скажи мне, каким будет официальный вердикт полиции, скажи мне».
Но Фрея только слегка покачала головой.
– Я благодарна вам за то, что вы пришли. Никогда не бывает слишком поздно. Это добавляет еще одну деталь в пазл. Так что спасибо вам. И не волнуйтесь о том, что не вспомнили раньше.
Емко. Спокойно. Профессионально. Но не жестко, заметил он, нет, совсем не жестко.
Она вышла из дверей участка и вниз по лестнице вместе с ним.
– Не думаю, что вы вспомните, что кто-то еще из троих пропавших женщин приходил к вам на консультацию?
Это была типичная уловка, оставить еще один вопрос, а потом неожиданно обрушить его на собеседника, как бы невзначай, будто он пришел в голову в последний момент и был совсем неважным, не стоил даже упоминания, но… Он совершенно не был застигнут врасплох и не осекся, не засомневался ни на минуту.
– Я читал еще об одной пропавшей женщине. Боюсь, правда, что я не смогу припомнить имя…
– Анджела Рэндалл.
Он постоял и подумал где-то минуту, а потом покачал головой.
– Я, конечно, проверю, но мне так не кажется. Но вы упомянули, что, помимо Дебби, было еще двое пропавших? Не кажется ли вам это уже слишком тревожным? Как много женщин обычно пропадает в таком маленьком городке, как Лаффертон, в течение года, не говоря уже о нескольких неделях?
– Не очень много. Было объявление по радио обо всех трех.
– Тогда, боюсь, я его пропустил.
– Третью не видели всего пару дней.
– О, в таком случае…
– Да?
«Она наблюдает за мной. Она смотрит на меня и пытается что-то понять».
– Сколько времени должно пройти, чтобы вы запаниковали? – спросил он, улыбнувшись.
Но она не улыбнулась в ответ.
– Нисколько. Мы относимся ко всему более или менее серьезно, в зависимости от конкретных обстоятельств.
– И какие же были здесь?
– Отличные от других двух.
Да. Отличные. Непредвиденные. Не те.
– Сомневаюсь, что я обнаружу других своих пациентов среди ваших пропавших людей, но скажите мне имя.
– Айрис Чатер.
– Возраст?
– Семьдесят один.
– Я внимательно просмотрю свои записи… За какое время, как вы думаете?
– Это от вас зависит… Для начала попробуйте пару лет. У вас есть подробные записи за более давнее время?
Он нажал на кнопку на ключах, и фары его машины подмигнули в ответ. Он подошел к двери со стороны водителя, открыл ее и только потом повернулся к ней с улыбкой.
– Я вообще не уничтожаю никакие свои записи. Я проверю и позвоню вам. Я могу узнать номер?
– Если меня не будет здесь, в участке, мне в любом случае передадут сообщение.
Она стояла на верхней ступеньке и смотрела, как его машина уезжает. Сворачивая на главную дорогу, Эйдан Шарп помахал рукой.
– Ты не проверишь человека по имени Эйдан Шарп?
– Подождите, сержант… дайте я возьму ручку.
– Ш-А-Р-П… он занимается акупунктурой. В Лаффертоне всего несколько лет, и неизвестно, где был до этого. Посмотри в национальном регистре, внимательно проверь квалификацию… вряд ли там будет что-нибудь еще, не думаю, что там есть его анкета, но глянь.
– Что именно я ищу?
– Я не знаю. Что-нибудь. Скорее всего, ничего.
– Ну спасибо. Насколько это горит, сержант? Просто старший инспектор совсем разошелся, требует в течение двадцати четырех часов найти каждого дилера и покупателя в радиусе пятидесяти миль, проверить каждый гараж и склад, задержать всех, кто на десять минут превысил время парковки, я уж не знаю, кто сверху так на него насел.
– Бевхэм. Ситуация не под контролем, они это знают и пытаются перевести стрелки. Удели этому пять минут.
– А что с этим парнем, Шарпом?
– Он носит бабочку.
– Пижон, значит?
У Фреи зазвонил телефон.
– Сержант? Ваша бабочка.
– Что-то есть?
– Нет. Высококвалифицирован, у него есть письма и все такое.
– Где он обучался?
– В Лондоне и Китае. А у него есть эти косички?
