Дебби сделала себе чаю и села за кухонный стол, держа карточку перед глазами и вглядываясь в глубины волшебной синевы. Эффект, который она на нее производила, был сродни тому, какой произвел бы сам Дава, если бы сидел сейчас в комнате рядом с ней. Она чувствовала себя одухотворенной, преображенной и ощущала, что ее будущее таит в себе массу возможностей, о которых она даже не могла и мечтать до того, как сделала этот один храбрый шаг.
Казалось, что весь оставшийся день кухня сияла, озаренная духовным светом, который исходил от карточки. Но потом Дебби поняла, что она хочет заниматься тем, что ей велел Дава, не переставая, чтобы при следующей встрече он поздравил ее и гордился бы ею; так что, налепив прочный пластырь на пятку, чтобы прикрыть мозоль, а еще надев две пары носков под кроссовки, она пошла гулять. Было половина пятого, и многие школьники возвращались домой, скакали по тротуарам со своими разноцветными рюкзачками, выбегали из трамваев со скрипками, игрушками, книгами и коробками для завтрака в руках. Дебби почувствовала, что буквально излучает дружелюбие и доброжелательность, так что было даже странно, что они на нее не оглядываются.
День был пасмурным, и все еще слегка моросил дождик, но подснежники, растущие под сенью деревьев в больших садах рядом с дорогими домами на пути к Холму, держали свои головки поднятыми. Она чувствовала себя своей в этом зеленом сердце Лаффертона; она знала, что в Камнях Верна таится какая-то особенная сила, прямо как в Старли-Тор. О них говорили, будто Камни видели все, и, если они вдруг когда-нибудь расколются, все секреты многих поколений жителей Лаффертона будут выгравированы внутри них. Если двое поднимались на Холм под покровом ночи, чтобы встретиться тайно, Камни видели их, как бы спокойно они себя ни чувствовали, если рядом с камнями произносилась ложь, то рано или поздно она должна будет раскрыться, несмотря на то, сколько веков с тех пор пройдет. Дебби подумала, что надо будет спросить про Холм Даву.
Было уже почти темно. Навстречу ей по тропинке пошла было пара с собакой, но быстро свернула обратно к дороге. Дебби ускорилась, делая широкие шаги, размахивая руками и тяжело дыша. Ей бы хотелось, чтобы взошла луна и она смогла увидеть звезды, но небо над ней только темнело и хмурилось. Ее кроссовки слегка поскрипывали, когда она ступала по влажной гравийной дорожке, и от раздражения она сошла с нее на травянистую тропинку, которая виляла между кустарниками, поднимаясь наверх, к камням Верна, а потом еще выше, к роще древних деревьев на самой макушке Холма. Вскоре восхождение стало совсем тяжелым, и Дебби начала задыхаться. Она остановилась и оперлась на дерево, потому что у нее закололо в боку. Внизу она увидела несколько размытых оранжевых городских огней. Наверху все было затянуто тучами. Ночной воздух был приятным, пахло мокрой травой. Она старалась думать о вращающейся земле у нее под ногами, и о своде небес над ее головой, и о себе в гармонии с ними, и на секунду ей показалось, что она смогла достигнуть единства со вселенной, с духом всего сотворенного.
Ее отвлек слабый звук – то ли шаги, то ли шум ветра в кустарнике. Она повернулась и попыталась что-нибудь различить. Ветра не было, воздух был неподвижен. И снова послышался тот же звук, в нескольких ярдах ниже по Холму, только она не могла понять, справа или слева.
Дебби окоченела от напавшего на нее страха и почти перестала дышать. Стук ее сердца гремел в ушах, как волны, бьющие о берег. Она ничего не видела и не смела пошевелиться. Дебби была парализована страхом и осознанием собственной беззащитности. Как же было глупо пойти сюда одной, затемно, не предупредив никого, куда идет! Она с диким ужасом и напряжением ожидала какого-то, хотя бы малейшего, звука или движения, но ничего не происходило. Темнота и тишина были абсолютными, они удушающе давили на нее всей своей тяжестью. Она была совершенно дезориентирована и не могла сдвинуться с места, потому что не знала, в какую сторону надо идти, чтобы вернуться обратно к дороге. Она схватилась за холодный влажный ствол дерева, чтобы удержаться и успокоиться. Дерево было живым, они были частью одной вселенной, они были связаны; если она будет оставаться рядом с ним, то сможет черпать от него силы. Она будет в безопасности.
Где-то неподалеку что-то произвело еще один тихий звук, потом еще раз, но это был другой звук, не шелест или шепот, а скорее слабое, чуть слышное царапанье.
Снова начался дождь, покрывший холодной пеленой ее лицо и руки. А потом внизу, на дороге, она увидела фары машины, а потом услышала двигатель. Если она сейчас же быстро тронется с места, не поскользнется на траве и сумеет в целости и сохранности добежать до дороги, то она сможет догнать машину, в которой будет водитель, другое человеческое существо, и еще, может быть, пассажир, так что все снова будет нормально, и, что бы там ни скреблось сейчас рядом с ней, это останется позади.
