Сам я лично, приняв лабораторию, сразу ощутил влияние именно таких тихих людей. С ними трудно воевать, они не идут в открытую, но все запоминают и цепко держатся друг за друга, имеют связи. При голосовании — а в научных коллективах оно тайное — объединяются, обзванивают колеблющихся: кого возьмут лестью, кому намекнут, что сам он скоро должен проходить аттестацию, и набросают вам черных шаров, не пройдете вы по конкурсу, будь хоть семи пядей во лбу. У тебя заявки на изобретения? Выходит, ты лучше, грамотней? О тебе разговоры по институту, в министерстве, значит, кто-то должен уступить тебе место? Без боя, без закулисной возни, интрижек? Ну нет…
И начал я подбирать свою «команду» замов, исходя вроде из благих намерений — знать, на кого опираюсь: владеют ли направлением, за какое отвечаем, думают ли о заделах на перспективу. Не ошибся ли в ком? Разумеется, полной гарантии не дам, мог приблизить и того, кто в автоматизации разбирается хуже, но во всем солидарен со мной, «сечет» обстановку.
Мы не пришли к единому мнению, а выговорившись откровенно, оказались за столом несколько отчужденными. Редко и трудно выставляем себя напоказ такими, каковы есть, голенькими. Спохватимся, а поздно — и злимся, все кажется притянутым за уши, ни к чему душу распахивать, коль изменить что-то к лучшему не в силах.
Обстановку за столом разрядили женщины.
— Всегда у нас так, — первой спохватилась Аня, — соберемся раз в год за чашкой кофе, а разговор о неполадках в цехе или отделе. Не кажется ли, что идет все от скудости нашего бытия: дом и работа, как запрограммированные. В театр, на выставку — некогда. А уж выбраться в другой город на денек — тут свет гаси. Долдоним о свободе личности, а сами связаны по рукам и ногам работой — как же, без нас все остановится. Дождемся чертового отпуска — и к морю. Только успеваем прийти в себя, ожить, как снова надо возвращаться. Ах, да ну… Сама завелась…
Тося подхватилась из-за стола, включила магнитофон и поставила кассету с записями ансамбля «Спейс».
— Дамы приглашают кавалеров!
И подбежала к Николаю, потащила его за руку на простор комнаты, обвив руками за шею, прильнула в танце, не стесняясь, не пряча свою любовь к нему. А я-то грешил на Аню! Оказывается, Тося здесь полновластная хозяйка, относится к Синягину с горячей нежностью и преданностью, только до поры не выставляла свой грех напоказ. Она находилась в его власти: прикажи он в эту минуту — босиком пойдет по раскаленным углям, только радость ощутит от муки.
Нет, не знаем мы, мужчины, слабый пол, судим равнодушно, идеал ищем, а идеал рядом, загляни только в глаза, не спеши, не бойся, не подвергай сомнениям. Ходят среди нас такие царевны, готовые к самопожертвованию, плахе, только бы их любили, сами впрягутся в воз обыденности, бедности и будут тащить его безропотно, ноги вам мыть, но лишь бы услышали от любимого слова нежности, ощущали ласку.
— Что в сердце варится, на лице не утаится, — сказала Аня, прервав мои думы. — Чересчур внимательно, Андрюшенька, наблюдаешь за Тосей, аль запала в душу? Не томись сомнениями, потанцуй лучше со мной.
Раскачиваясь станом, Аня отошла, продолжая держать меня за руку, и вновь приблизилась. Затем тряхнула копной золотистых волос и с вызовом начала отплясывать, легко выбрасывая стройные ноги. Современные танцы похожи на физкультурную разминку — руки, ноги, голова в движении. Привлекает ритмика, полная эмоциональная отдача, когда ты весь во власти музыки.
Аня танцевала чуточку с вызовом, покачивая бедрами, поднимая и опуская руки, как бы очерчивая ими свою фигуру. Незаметно заманивала и заманивала в круг и принуждала отвечать, поддаваться ее экзальтации.
Капитан-лейтенант был сражен наповал, старался изо всех сил понравиться, ходил гоголем, взбрыкивая, позабыв о погонах. Подумалось: бери такого голыми руками и веди, в загс, не упрется. Так и попадаются молоденькие лейтенанты на приманку хорошеньких студенток педагогического и медицинского институтов, целомудренных выпускниц фельдшерско-акушерских курсов. Пухленькая брюнетка сидела в кресле, покусывала в ревности губы, но офицер ничего не замечал.
Надменно-холодная красавица танцевала как бы нехотя, давая понять, что способна и не на такое, но не в настроении. Вот если бы достойный партнер…
Аня же отплясывала в удовольствие, как ей самой хотелось. Просто находилась в хорошем настроении, бодрый ритм доставлял ей радость. Никому она не старалась угодить или понравиться, может, самую малость, в силу женского естества. Ведь даже дурнушке хочется быть привлекательнее, если не одной из лучших. Я посматривал на Аню, ловил обращенные на меня взгляды. В них сквозили то вопрос: мол, подхожу ли тебе; то любопытство — таков ли на самом деле, как кажешься; то ответ: дескать, я перед тобой без утайки. Смутное чувство зарождалось во мне: было страшновато и сладостно приятно, словно катишься на санках с высокой горы.
Расходились поздно. В прихожей Аня доверительно тронула меня за плечо:
— Проводи, пожалуйста…
