Писатель с человеческим лицом. Очень может быть, решила для себя в тот день миссис Смит. Виктор Сарджент выглядел добрым, открытым и радушным. Ему хотелось доверять, и Юджиния надеялась, что это чувство не обманчиво. Единственное в чем солгала Таймс и прочие газеты, так это во внешности писателя. В жизни он был куда симпатичнее и приятнее, хотя красавцем его не назовешь. В его случае обаяние играло первую скрипку. Писатель обладал высоким ростом, вытянутым лицом с ершиком темных волос с проседью, ясными серыми глазами, как пасмурное чернильное небо, носом с горбинкой, небольшой бородой, тонкими губами, поддёрнутыми в легкой улыбке, широкими плечами и небольшим животом. Поскольку идеальных людей не бывает, Юджиния тут же заметила и несколько недостатков, кроме ранее упомянутого эгоизма. Во-первых, брошюра с информацией по скачкам в Аскоте, лежащая на столе и говорящая об азартной натуре писателя. А во-вторых, мистер Сарджент крайне неумело выбирал себе одежду. Тот пиджак, что был на нем, был мал как в плечах, так и на животе.
— Честность — одно из немногих богатств, что у меня остались, — мягко ответила молодая женщина в продолжение разговора, когда поняла, что пауза изрядно затянулась.
От услышанного Мистер Сарджент оживился, заерзал на кресле и произнес:
— Вот оно как. Ну… Похвально. Однако позвольте полюбопытствовать, что еще хранится в вашем жизненном багаже?
Вопрос заставил удивиться, но Юджиния быстро нашла на него ответ:
— Не так уж и много. Пара носовых платков, да набор для вышивания крестиком.
— Так вы у нас рукодельница? — мистер Сарджент с необыкновенным энтузиазмом подался вперед, как будто миссис Смит высыпала перед ним на стол горсть африканских изумрудов.
— Очень скромная. К сожалению, уроки рукоделия в пансионе миссис Блэкмур не принесли должного результата. Надеюсь, этот факт из моей биографии не повлияет негативно на ваше решение по поводу моего трудоустройства.
Писатель откинулся назад и усмехнулся.
— Нисколько. Для меня куда важнее ваше умение работать на печатной машинке. Насколько я мог понять из вашего письма, этим даром вы обладаете в полной мере?
Юджиния Смит согласно кивнула головой.
— Так и есть, сэр.
— Вас обучали этому в пансионате? — мистер Сарджент сцепил руки в замок перед собой.
— Нет. Во время войны мне посчастливилось служить в Веллингтон Хаусе2. Им требовались свободные руки, а мне — работа.
Виктор Сарджент посмурнел и закивал головой.
— Понимаю. Скажите, в письме вы указали, что мистер Смит…
Юджиния была готова к этому опросу, поэтому, не дождавшись, пока собеседник закончит свою мысль поспешила с ответом:
— Джон погиб в битве на Сомме, если вас интересуют подробности его смерти.
Писатель пристыжено опустил глаза и стал перебирать руками. Юджиния мысленно укорила себя за излишнюю враждебность. В ней не было необходимости.
— Простите мне мою бестактность, миссис Смит, — тихо произнес Виктор. — Дело не в праздном любопытстве, уверяю вас.
— Не нужно извинений, мистер Сарджент, — мягко ответила молодая женщина. — Горе утраты давно утихло и теперь не приносит такой боли, как прежде. Да и как я могу обижаться на вас, человека подарившего миру частичку себя? Очень личную частичку, пропитанную собственной болью. Я читала «Поля красные от маков» и только благодаря ним смогла выстоять и не сломаться. Я поняла, что не одна в своем горе. И пусть мое поле красное от маков, я все еще здесь, и я жива. Для меня вы ориентир и пример стойкости.
Юджиния заметила, как заблестели глаза собеседника и умолкла.
— Я очень тронут, — пробормотал мистер Сарджент и поджал губы.
— Простите, — смутилась миссис Смит, — я не должна была вам этого говорить.
— Почему же?
— Не хочу показаться нечестной, — ответила Юджиния и своим ответом ошарашила писателя. Его глаза округлились, а рот приоткрылся от удивления. Реакция длилась всего мгновение, он быстро взял себя в руки, смахнул проступившую слезинку и улыбнулся.
— Честность — одно из многих богатств, которыми вы обладаете. Пользуйтесь ею почаще, — произнес Виктор Сарджент. — Особенно, когда я в следующий раз проявляю бестактность, а это случится очень скоро. Уж поверьте мне. Писательство — мой дар, но одновременно проклятье. Люди для меня копилки с историями, клубки из сотни нитей, каждая из которых бесценна и так заманчива. Звучит ужасно потребительски, знаю, но ничего не могу с собой поделать. Стоит разглядеть хоть один кончик, тут же подмывает дернуть за него, узнать к чему он меня приведет.
У Юджинии перехватило дыхание. Она несколько раз недоуменно моргнула прежде, чем смогла вымолвить:
— Мистер Сарджент, простите, возможно ли, что…
— Да, миссис Смит, я нанимаю вас своим секретарем, — писатель произнес об этом самым будничным голосом, словно от его решения не зависела судьба сидящей напротив женщины. — Это место ваше. Если честно, я принял решение сразу же, как только получил Ваш отклик на вакансию, а эта беседа лишь утвердила меня в нем. вы — именно та, в ком я нуждаюсь.
