— Ах, ну в этом никакой беды нет! — бодро заверил меня мистер Икс. — Вы будете записывать ходы под диктовку: мы с отцом Филпоттсом вам подскажем — верно, святой отец?
— Совершенно верно!
— Ну так приступим.
Обменявшись изумленным взглядом с Дойлом, я вытащила из кармана передника мою записную книжку и карандаш и вот так, стоя и негодуя на бесцеремонное обращение, приготовилась записывать под диктовку.
— Мой ход, — объявил Филпоттс, поправляя черные фигуры. — Слон два конь ферзь[21].
Я записала произнесенное и вскоре поняла, что «таинственный шифр», который передавался от одного к другому беднягой Джимми, являл собой шахматные ходы двух необычных соперников.
Нас удивила стремительность ответа мистера Икс:
— Пешка четыре ладья король.
— Интересно. — Священник переставил указанную фигуру. — Это заготовленный ход. Ну посмотрим, чем вы ответите на такое: пешка четыре слон король…
— Мой ответ: слон два ферзь…
— Ваше отступление, сэр, не предвещает ничего хорошего. Вы готовите мне ловушку…
Я записывала. Бездумно и быстро. Я бросила взгляд на доску. Даже не зная правил, я поняла, что бо́льшая часть фигур пока остается в игре. Вероятно, это предвещало, что партия займет долгие часы. Я в замешательстве посмотрела на доктора — тот был растерян не меньше моего.
— Боюсь, в конце концов мне придется пить шампанское в одиночку, — вздохнул он.
— Да, кстати, а что мы празднуем? — поинтересовался Филпоттс, раздумывая над позицией. — Если уместно об этом спрашивать…
— Найден Убийца Нищих, — ответил Дойл, и я мысленно поблагодарила его за краткость.
— Ах да, ведь правда! Глупая моя голова! Отец Эванс, который чувствует себя уже лучше, говорил, что собирается опубликовать что-то по этому поводу в нашем журнале «Огонь святого Эльма»! Да, я что-то об этом слышал, достойный повод для праздника. Что у нас тут… пешка пять слон ферзь… Я рискну разрушить вашу защиту, Холмс.
— Ферзь три слон король…
— Безжалостный ответ. — Священник порозовел. — У меня остается единственный выход: конь три слон ферзь.
— А я так: ферзь три король…
— Я вас блокирую. Моя королевская пешка несокрушима, мистер Холмс.
— Не существует ничего несокрушимого, — миролюбиво ответил мистер Икс. — Доктор Дойл, я не буду пить спиртное и не помогу вам расправиться с шампанским, но я бы не отказался от стакана воды.
— Понимаю, у каждого свои пороки, — пошутил Дойл и потянулся за кувшином.
— Доктор, давайте я сама.
— Не беспокойтесь. Вы сейчас нужнее для записи «бессмертной» партии.
Филпоттс рассуждал, глядя на доску с фигурами:
— Разумеется, я рад, что преступник обнаружен… Я никому не желаю зла. Все мы достойны Господнего милосердия, и только Всевышний имеет право карать… но после того, что он сделал с этим мальчиком… В общем, его прощение в руках Господа… Мистер Холмс, у вас есть что сказать перед казнью? — Филпоттс улыбался, делая очередной ход. — Слон четыре конь ферзь.
— Да, это сильный ответ, но я без боя не сдамся: конь четыре слон ферзь.
— Ой-ой-ой. Это щипок за то место, где спина теряет свое благородное имя. Простите за выражение, мисс…
— Святой отец, здесь вы в кругу семьи.
Мистер Икс отпил глоточек воды из стакана, который передал ему Дойл.
Я смотрела на доктора такими чистыми глазами, что молодой офтальмолог попытался — не очень убедительно — скрыть улыбку. При этом его восхищение мистером Икс только возросло. Дойл шепнул:
— Это потрясающий человек. Я никогда не встречал такого, как он, мисс Мак-Кари. Никогда. Он странный, он единственный в своем роде.
— Пешка шесть ладья ферзь…
— Ага. — Филпоттс замурлыкал себе под нос: — Уважаемый сэр, вот и ваша ошибочка… Конь бьет пешку ладья ферзь.
И он поставил одну фигуру на место другой. Мистер Икс прищурился:
— Вот он, недостаток этой игры. Порой у тебя возникает замечательный план, но ты упускаешь из виду одну фигуру. А потом эта забытая фигура становится решающей. К счастью, ее еще возможно вернуть. И когда такое происходит, противник должен готовиться к худшему. — Мистер Икс улыбнулся. — Ладья бьет коня.
— Необычный способ «возвращать» недостающие фигуры, мой дорогой друг… Ферзь бьет ладью. Повторюсь: вы допустили ошибку…
Первым утратил надежду Дойл:
— Сочувствую, мистер Холмс, но, полагаю, ваши дела складываются не лучшим образом. С вашего разрешения, я пойду, потому что не желаю наблюдать за вашим разгромом. А еще потому, что меня с нетерпением дожидаются два важных пациента. А потом я вернусь, если вам не надоело мое общество, и ради вашего же блага, Шерлок, надеюсь застать вас здесь — вдруг вам удастся свести дело к ничьей… Святой отец, проявите милосердие к мистеру Холмсу.
Последнее замечание развеселило Филпоттса, который уже наслаждался лучшей в своей жизни шахматной победой.
— Сын мой, я жертвую собой только ради ближнего, но никак не ради противника. — (Дойл рассмеялся вместе со священником.) — Мистер Холмс действительно великолепный игрок, но ситуация явно складывается в мою пользу.
— Вы можете оставить шампанское себе, но я запрещаю его открывать до моего возвращения. Мистер Холмс, мисс Мак-Кари, до встречи.
