Ах, этот доктор Дойл! Мне вспомнились славные времена, работа с врачами из Эшертона. Дойл обладал качеством, присущим лучшим из врачей: он был терпеливее, чем его пациенты.
Доктор успел мягко надавить большим пальцем на нижнее веко, но мистер Икс резко мотнул головой:
— Прошу прощения. У меня в этом глазу жжение.
— Простите, сэр. Давно у вас жжение?
— Несколько недель. Немного помогает теплая вода.
Прежде я никогда не слышала, чтобы мистер Икс жаловался на свой глаз. Я была удивлена. Конечно, я посчитала эту жалобу новым успехом великого Дойла (и скромной заслугой с моей стороны): с его обходительностью и моим упорством мы добились — воистину так! — чтобы твердокаменный мистер Икс признал свой недуг. Так что когда Дойл попросил меня принести теплой воды, марлю и пинцет, я побежала на кухню с радостью.
Иногда дьявол подстрекает человека исполнить свой долг.
Об этом я размышляла, пока закипала вода. Почему он пожаловался на свой глаз именно
Охваченная дурным предчувствием, я собрала все, что заказал Дойл, составила на поднос и поспешила в обратный путь, с каждым шагом ощущая, как усиливается моя тревога. Неужели мистер Икс захотел удалить меня из комнаты, чтобы остаться наедине с молодым доктором? Но для чего? Причина может быть только одна: чтобы сообщить ему некие факты, которые помогла открыть сверхъестественная проницательность моего пансионера, и тем самым навсегда изгнать доктора из Кларендона. Добьется ли он своей цели? В этом я не сомневалась. Если мистеру Икс удалось справиться с таким непробиваемым субъектом, как инспектор Мертон, неужели он не сладит с молодым и ранимым врачом? По коридору я почти бежала. Я стремилась вернуться как можно скорее и предотвратить катастрофу.
Наконец я достигла последней двери. За ней было тихо. От этого мне сделалось еще тревожнее: конечно, мистер Икс говорит негромко, но голос Дойла — он как горн. Почему же его совсем не слышно? Об этом я размышляла, замерев с подносом в руке, когда наконец услышала голос, определенно принадлежащий доктору.
Он говорил обо мне.
— …мисс Мак-Кари? — недоверчиво переспрашивал Дойл.
Сразу же признаюсь: я позабыла обо всех правилах приличия и, вместо того чтобы заявить о своем присутствии, наклонилась поближе к двери и навострила уши. Так я расслышала ответ моего пансионера:
— Совершенно верно, доктор. Мисс Мак-Кари не должна знать эту тайну.
Не имея времени, чтобы оценить услышанное мной и представить себе неуслышанное, я решила больше не откладывать свое возвращение, потопала под дверью и постучалась. Мне открыл доктор Дойл.
Но совсем иной доктор Дойл.
Выражение его лица стало другим. Глаза блестели, улыбка была растерянная. Доктор снял пиджак, в руках он держал какой-то офтальмологический прибор, похожий на большую черную лупу с зубчатыми колесиками и цифрами, извлеченный — это уж точно — из футляра с красной подкладкой, разинувшего пасть на кровати, — впрочем, сейчас Дойл больше походил на акушера, подарившего миру новую жизнь. Я пришла к заключению, что по венам доктора струится особый яд мистера Икс. Сам мистер Икс тоже, казалось, успел отведать бурлящей жидкости Дойла. Я притворилась, что ничего не замечаю; пока я составляла предметы с подноса на столик, мой пансионер возбужденно разглагольствовал:
— Добро пожаловать, мисс Мак-Кари, рад сообщить, что мы с доктором провели весьма приятную беседу, каковая, надеюсь, доставила сопоставимое удовольствие и вам, дражайший доктор.
— Совершенно верно! — восторженно отозвался доктор. — Мистер Икс продемонстрировал мне… как далеко способны завести рассуждение, здравый смысл и прочие дополнительные способности, которые придают нашему эволюционировавшему мозгу возможность мыслить так, как мыслить и до́лжно!.. Мне очень жаль, сэр, что я не был знаком с вами раньше.
— Я сожалею о том же самом, сэр.
А я сожалела, что оказалась такой дурой, что позволила наивному молодому человеку в одиночку испытать на себе воздействие этого диктатора из кресла. Сожалела так сильно, что только следующая фраза мистера Икс вернула меня к действительности.
— Мисс Мак-Кари, вас наверняка позабавит интересное совпадение: доктор тоже интересуется криминальными происшествиями и признался мне… надеюсь, я не допущу бестактности, если расскажу об этом, доктор…
Дойл рассмеялся и замахал руками:
— Ни в коем случае, сэр! Этого только не хватало!
— …доктор признался мне, что в свободное время сочиняет таинственные истории, вот откуда его интерес к настоящим преступлениям, на что я ответил, что уже успел подметить в докторе литературное дарование…
— Совершенно не понимаю, как это вам удалось! — изумлялся Дойл.
