И я их увидела. Я никогда не видела Хатчинса, но вот он здесь, и гораздо более яркий, чем ночной подпольный спектакль, не оставивший никакой работы воображению: вот густая бородища, вот добродушный, хотя и мутный взгляд, вот так колышутся его лохмотья.
— Чистая душа! — рассказывал Дойл, главный распорядитель этого театра. — Полная противоположность Ноггсу! Хатчинс — из того рода бедняков, у которых не очень развитый ум, зато большое тело и большое сердце. Хатчинс работал грузчиком в порту, но лишился работы из-за своего порока. В Святой Марии его приняли. Он занимался раздергиванием веревок, делал из них паклю. Хатчинс говорил, что это занятие отвратило его от выпивки, но вот несколько лет назад он сорвался. А потом снова начал отходить от дьявола в бутылке благодаря новой работе: Хатчинс стал актером на детских представлениях «Милосердия». Дети его обожали. Этот великан не стеснялся выставлять напоказ свою неуклюжесть. И пел он хорошо. Но последнее слово таки осталось за дьяволом: Хатчинс продолжал выпивать тайком, и в ту ночь, когда Спенсер его видел, он был пьян, как нам уже…
— Что он пил? — тихо спросил мистер Икс.
— Прошу прощения?
Понятно, что Дойлу не нравилось, когда его перебивают, но на этот раз он еще и растерялся. Забавно было наблюдать, как он хмурит брови, непонимающе глядя на человека в кресле.
— Доктор, я спрашиваю, что пил Хатчинс.
— Что он пил?
— Да, мой дорогой Дойл, что пил мистер Хатчинс?
— Разве это имеет значение?
— Первостепенное.
— Я так полагаю, что… джин… ром… — Дойл бросил на меня удивленный взгляд. — Почему это так важно, мистер Икс?
— Я уже ответил.
— Я постараюсь… это выяснить.
— Пожалуйста, постарайтесь.
Растерянный Дойл смотрелся просто обворожительно! И все же в докторе жил настоящий джентльмен, который способен позволить себе и такое замешательство, не рискуя получить смертельную рану. И покраснел он совсем не так, как Джимми Пиггот: в Джимми все было напоказ, точно послание собеседнику. Дойл не боялся выказать растерянность, однако — в отличие от мистера Икс, чья мраморная, почти прозрачная кожа как будто не заключала в себе крови, — он проявлял все внешние признаки смущения, к вящему удовольствию зрителей (зрительниц) — таких как я. Доктор снова подмигнул мне как заговорщик: «Если это сказано гением, значит это истинно».
Он перелистнул страницу в записной книжке:
— Я начал говорить о видимом сходстве. Ноггс и Хатчинс, Хатчинс и Ноггс. Мисс Мак-Кари, есть у вас какие-нибудь предположения?
— Не может быть людей, более различных между собой, — определила я.
— Прекрасно, а теперь давайте вычеркнем все внешнее и доберемся до сходств. Они жили в одном приюте? Нет. — Дойл махнул рукой, и вычеркнутое слово осталось висеть в воздухе. Хатчинс был связан со Святой Марией теснее, чем Ноггс. Общие друзья? Общие враги? Нет и нет! Возраст? Внешность? Нет! Пьянство? Да!
— И все же интересно узнать, что именно пил Хатчинс, — не унимался голос из кресла.
— Хорошо-хорошо. А теперь забудем о выпивке. Что у нас остается?
Вопрос был как будто обращен ко мне. И я вдруг догадалась:
— Ноггс был
—
— Но ведь Ноггс не играл в «Милосердии», — заметила я.
— Он был плотником. Помогал устанавливать декорации. А однажды появился в массовке вместе с труппой «Коппелиус».
Записная книжка. Дойл перелистнул еще страницу и показал две колонки: слева — имена, справа — числа, убористым почерком.
— Театр «Милосердие» не является частью приюта, хотя почти все их представления устраиваются с помощью обездоленных. Им платят по несколько пенни, а весь сбор идет на благотворительность. Театром уже несколько лет управляет осевший в городе итальянец Сальваторе Петтироссо.
Тут уже слово перешло ко мне.
— Да-да, я его, кажется, видела, — объявила я и поведала о появлении в ресторанчике экстравагантного театрального трио, не вдаваясь в подробности о собственных делах.
Когда я описала мужчину в красном камзоле, Дойл подтвердил:
— Да, это Петтироссо. Остальные двое — это, вероятно, его ассистент-венгр и одна из танцовщиц. Их представления нравятся публике. Но самое любопытное впереди. Я взял на себя труд познакомиться с репертуаром «Милосердия». Они уже два месяца играют в Портсмуте благотворительные спектакли. И два из них ставились как раз накануне обнаружения трупов — Ноггса и Хатчинса. И оба они участвовали в тех спектаклях!
— Все сходится! — Я захлопала в ладоши.
Но хлопала я в одиночку.
— Представляет определенный интерес, — оценил мистер Икс. — Общий вид в целом устраивает, однако детали остаются на втором плане.
Дойл ощутимо сник, но я — как верная почитательница — решила подбодрить его вопросами:
— Вы считаете, что кто-то из театра способен?..
