Но я не мог перестать
Как это произошло? Она вырывалась?
Мое дыхание участилось, как на пробежке. На секунду я задумался. Лицо Добсона. Пустой мешочек. Я со всей силы врезал кулаком по стене.
В коридор выглянул отец.
– Джейми, – сказал он тихо, и это переполнило чашу.
Слезы для меня – последнее дело. Дракой ничего не решишь, это я понимаю, но чем слезы лучше? Мгновенное облегчение, которое лично у меня всегда сменяется жаркими волнами стыда и беспомощности. Ненавижу это. Что угодно, только не беспомощность.
Думаю, в этом мы с Холмс похожи.
Промелькнула мысль, что сейчас отец обнимет меня, как обнял ее, но он просто положил руку мне на плечо.
– Это хуже всего, правда? – спросил он. – Чувство, что ты ничем не в силах помочь.
– Я не убивал его, пап, – сказал я, со злостью вытирая лицо. – Но хотел бы.
– Не вини ее, – сказал отец. – Думаю, она и сама прекрасно с этим справляется.
Я отшатнулся.
– Мне бы и в голову не пришло винить Холмс. Это не ее вина.
На это отец с грустью улыбнулся:
– Ты хороший человек, Джейми Ватсон. Твоя мать правильно тебя воспитала.
Нет, только не это, не сейчас. Похоже, отец все понял по моему выражению лица. Я ждал, что он будет уговаривать меня поехать к нему домой – после всего случившегося было бы логично, – но нет.
– Приезжай на ужин в следующее воскресенье, – сказал он вместо этого. – Вместе с Шарлоттой. Уверен, мясной пирог ты не разлюбил.
Причин отказываться вроде как не было, и, пока я пытался их придумать, он добавил:
– Нас будет только трое.
Значит, без его семьи. Неожиданно для себя я кивнул.
Детектив Шепард вышел в коридор, сопровождая побледневшую Холмс. Она была натянута как струна, но по-прежнему невозмутима. Я отдавал должное ее выдержке, но все равно хотел бы оказаться от нее как можно дальше.
– Ну, тогда до следующего воскресенья, – сказал отец, взглядом предостерегая детектива от дальнейших расспросов.
Шепард постоял с минутку в неловком молчании:
– Никто из вас не должен покидать город, не предупредив меня. Потом еще поговорим. – И он стал спускаться по лестнице вслед за моим отцом.
Мы с Холмс уставились друг на друга.
– Ты плакал. – Голос еще более хриплый, чем всегда. Рука неуверенно потянулась к моему лицу. – Почему?
Мне хотелось наорать на нее. Я же не робот. Я не могу отключить свои эмоции, и, как бы она ни притворялась – этот безупречный вид, эта манера четко выговаривать слова, – я знал, что и она не может. Они будоражат ее где-то очень глубоко, и мне хотелось увидеть их, силой вытащить наружу.
Как будто у меня было на это право.
Но я просто накрыл ее холодную руку своей:
– Я не буду принуждать тебя говорить об этом, – сказал я.
– Да, – ответила она, убирая руку. – Не надо.
– Ладно. – Я глубоко вдохнул, чтобы прийти в себя. – Ты отдала ему то, что спрятала в карман? Ту пробирку?
– Да.
Будто клещами тянуть приходится.
– Не хочешь рассказать, что в ней было?
Шарлотта посмотрела на меня оценивающе.
– Ватсон, – сказала она, – похоже, нас подставили.
Миссис Данхэм заявила, что не выпустит нас, если мы не пообещаем первым делом обратиться в медпункт. Я до крови разбил костяшки ударом об стену, пальцы посинели и распухли. Холмс заверила, что мы так и сделаем, и терпеливо сидела рядом, пока меня осматривала медсестра.
– Ты к нам зачастил, – хмыкнула она, протягивая мне бинты и пакет со льдом.
Холмс заскочила в столовую, чтобы сделать нам по сэндвичу, а я остался ждать у дверей. Удивительно, что она вообще вспомнила о еде. Конечно, я был голоден как волк, но совершенно об этом не думал. Наверное, мы оба были слишком расстроены и погружены в себя, чтобы реагировать на происходящее снаружи. Взгляды и шепот во дворе больше меня не волновали. Еще бы. У меня были проблемы куда серьезнее. Мы дошли до кабинета 442, Холмс достала связку ключей и впустила нас внутрь.
– Как тебе вообще удалось уболтать их дать тебе лабораторию? – спросил я, найдя наконец нейтральную тему для разговора.
– Такое условие поставили мои родители, – объяснила она. За время нашего отсутствия в лаборатории ничего не изменилось: все тот же странный темный чулан. – В Шеррингфорде были согласны на все, лишь бы я здесь училась. По бумагам то, чем я здесь занимаюсь, называется независимыми исследованиями.
Я усмехнулся:
– Исследованиями чего? Убийств?
В ответ она состроила мне гримасу.
На пару минут я забыл о Добсоне, но вид того самого дивана все испортил. По моему взгляду Шарлотте все стало ясно; она резко захлопнула дверь.
