Страсть, похоть, болезненная зависимость, чувственность или… любовь? Героям предстоит разобраться в этой далеко не простой ситуации, которую подкинула им жизнь.Содержит нецензурную брань.
– Заходите, – дверь открылась, пропуская меня внутрь.
– Можете дипломат поставить на пуфик, а пиджак повесить на вешалку.
Я так и сделал, а ещё снял галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.
– Войдите в ту дверь, встаньте в красный круг и ждите.
Я выполнил и это распоряжение. Ждать пришлось недолго, минут десять, но мне они показались вечностью, так как чувства мои были обострены до предела, просто обнажены перед лицом неизвестности. Красный круг, в котором я стоял, напряжённо прислушиваясь, был тускло освещён боковыми светильниками, вся же комната была погружена во мрак.
«Как и моя душа», – внезапно пришло мне на ум, и я поёжился от холодка, струйкой пробежавшего по позвоночнику.
Открылась и закрылась дверь, послышались женские шаги; стук острых каблучков отдавался в моих ушах. Я повернул было голову взглянуть…
– Не сметь! – резкий голос был как удар розгой. – Руки назад, голову вниз!
Я повиновался. Предвкушение заструилось по жилам, как алкоголь. Неторопливые шаги ближе и ближе, и вот мне в поясницу упёрся твёрдый закруглённый предмет, наверное, рукоять божественного хлыста…
– Итак, для начала некоторые правила, самые главные. Первое. Ты будешь обращаться ко мне «моя госпожа» и заканчивать этими словами каждую фразу. Второе. Тебе нельзя смотреть мне в лицо. Поднимешь взгляд, только когда я прикажу. Ты понял? – голос холодный и возбуждающий до безумия.
– Да.
Раздался свист, и правое плечо ожгло от удара хлыстом. По венам хлынул чистый адреналин.
– Не шути со мной! – с угрозой сказала она. – Тебе понятны правила?!
– Да, моя госпожа, – покорно ответил я.
– Сегодня я прощу твою дерзость, но в следующий раз…– рука в перчатке захватила мои волосы на затылке и запрокинула голову вверх.
– В следующий раз я жестоко накажу тебя, – прямо в ухо прошипели алые губы.
Я скосил глаза, чтобы наконец увидеть её, но получил лишь ещё один тычок в поясницу.
– Голову вниз! Следующее правило: если ты чувствуешь, что не в силах терпеть и хочешь остановиться и сменить игру, скажи «жёлтый»! Если же хочешь совсем прекратить, скажи «красный»! – и мы закончим. Ты понял меня?
– Да, моя госпожа.
– Хорошо. И последнее. Приходя сюда, ты будешь всегда вставать в этот круг, оставаясь лишь в брюках. Всё остальное надо снять включая туфли и носки. Сегодня ты не сделал этого.
– Простите меня, моя госпожа, – пробормотал я.
– Ты действительно хочешь, чтобы я тебя простила?! – голос издевательски взлетел вверх.
– Нет, моя госпожа, – и это было правдой. Ничего я не жаждал в тот момент так сильно, как того, чтобы она наказала меня своей маленькой ручкой, желательно применив хлыст, упиравшийся мне в поясницу.
– Я так и знала! Ты маленький, мерзкий, лживый обманщик! И я накажу тебя! Снимай обувь.
Я быстро сбросил туфли, стянул носки и кинул их назад, поближе к двери, стараясь не оглядываться, чтобы не рассердить свою госпожу. Пол приятно холодил босые подошвы. Склонив голову, я смотрел на свои неожиданно бледные пальцы и ждал. Наконец в поле моего зрения оказались чёрные лаковые сапоги на высоком каблуке. Правой ногой она наступила на босые пальцы моей левой ступни и, нажав, слегка покрутила носком сапога. Острая, но, боже, какая приятная боль пронзила ногу до колена! Кровь застучала в голове, я весь дрожал и понимал, что не выдержу более ожидания. Но сладкая пытка продолжилась: госпожа отступила назад и рукоятью хлыста подняла мою голову вверх.
– Смотри на меня! – приказала она.
Я поднял глаза и встретился с её пронзительным зелёным взглядом.
– Бедный мальчик! – неожиданно мягко сказала она, и зелень в её глазах слегка посветлела. – Ты весь дрожишь… Ты так хочешь, чтобы я наказала тебя?
– Да, моя госпожа, – немного невнятно пробормотал я.
Меня действительно сотрясала дрожь, но я старался сдерживаться под её пристальным взглядом. Чёрные пушистые ресницы опустились, она приблизила свой красный рот к моему лицу и прошептала, обжигая губы своим дыханием:
– Сейчас ты получишь всё, что заслужил! – отступила назад и, размахнувшись, ударила меня по лицу.
Голова моя дёрнулась, левая щека вспухла и загорелась. Её глаза испускали холодный зелёный пламень. Алые губы искривились в язвительной усмешке.
– Запомни: здесь только я могу желать, только мои желания имеют значения, а ты, маленький поганый мерзавец, всего лишь средство для исполнения моих прихотей! Ты понял меня?
– Да, госпожа.
– Сними рубаху, – совсем другим, деловым тоном сказала она. – Иди к кушетке и положи на неё руки.
Я повиновался. Начал расстёгивать пуговицы, но она остановила меня и приказала снять её через голову, причём не до конца, так, чтобы моя голова оставалась внутри. Я сделал, как она велела, и, упершись ладонями в красную кожу кушетки, замер, согнувшись. Сзади меня послышался стук острых каблучков, и затем свист рассекаемого воздуха. Я напрягся. Кожа покрылась мурашками, но она не спешила ударить меня.
– А знаешь что? – внезапно сказала она. – Я передумала. Одевайся и иди домой!
