ФЛОРЕНСКИЙ. И все же человечество не так всемогуще в своих добрых и не так безрассудно в своих злых проявлениях. У Земли тоже свой характер. Всем известен Узбой, русло Амударьи, который у Султанувайса (Султа-нуиздага) поворачивал на юго-запад, пересекал Каракумы и впадал в Каспий, а потом пересох. Кого только не винили! И климат, и таяние ледников на Тянь-Шане...
ГУМИЛЕВ. Когда к туркменам прибыло посольство от Петра Великого во главе с князем Бекович-Черкасским, то туркмены жаловались на хорезмийцев, которые якобы запрудили Узбой. Основой заключавшегося союза была военная помощь туркменам против хивинцев. И вода в Узбое. Эта часть договора была выполнена лишь в наше время Каракумским каналом имени Ленина. Он был создан не усилиями военных, а совместным трудом народов страны.
ШУТОВА. А кто же «украл» воду Узбоя?
ФЛОРЕНСКИЙ. Оказалось, что из Западной Европы через Донбасс, Астрахань, Мангышлак к Султанувайсу и далее на Бухару проходит гигантский разлом. Кроме того, зона этого разлома – кладовая полезных ископаемых. По разлому движутся блоки земной коры, как клавиши рояля. Так вот. Раньше Султанувайс поднимался быстрее, чем сейчас. И Амударья не могла прорваться в Арал. А теперь это воздымание замедлилось, и вся вода беспрепятственно пошла на север. Быть может, победы Чингисхана и стали победами потому, что они совпали с геологически благоприятной для них обстановкой.
ШУТОВА. Вот вам и история с географией. Природа творит то, что мы, люди, творить не можем: реки, горы, моря, животных. Люди могут их разрушать. Но они могут и строить, создавать машины, писать картины.
ФЛОРЕНСКИЙ. Элементы природы переходят друг в друга. Природа живет, наполняясь той энергией, которую получает от Солнца, звезд Галактики и радиационного распада в глубинах нашей планеты. Биосфера Земли побеждает мировую энтропию путем биогенной миграции атомов.
ГУМИЛЕВ. Предметы, созданные человеком, могут либо сохраняться, либо разрушаться. Пирамиды стоят долго. Эйфелева башня столько не простоит. Но не вечны ни те, ни другая.
ШУТОВА. А где граница биосферы и техносферы, если сам человек – часть природы? Очевидно, рубеж социо-техносферы и биосферы проходит не только за пределами человеческих тел, но и внутри их. Значит, где-то тут мы можем нащупать реальный момент взаимодействия социального и биологического. На каком уровне своей организации человек взаимодействует с природой?
ГУМИЛЕВ. С точки зрения историка человечество нельзя рассматривать как единое целое. Следует взять иную единицу. На уровне этноса. Этносы – это явление, принадлежащее и биосфере и социосфере. И этнос следует рассматривать не как функцию социального прогресса, а как самостоятельное явление. Этносы всегда связаны с природными условиями, с ландшафтами. Потому-то они так же разнообразны, как ландшафты, ибо нет на Земле уже места, где бы не ступала нога человека. Ландшафт определяет возможности этнического коллектива при его возникновении, а новорожденный этнос изменяет ландшафт применительно к своим потребностям. Затем наступает привычка к создавшейся обстановке, становящаяся для потомков близкой и дорогой. Привязанность к ландшафту бессознательно хранится в людях. Обживая Сибирь, русские предпочитали селиться на берегах лесных лек, украинцы предпочитали степные ландшафты.
ШУТОВА. Значит, как и каждый человек, каждый коллектив подвержен воздействиям социальной и природной форм движения материи, развивается во времени – а это история, и в пространстве, а это – география.
ГУМИЛЕВ. И в первом ракурсе мы увидим общественные организации: племенные союзы, государства, политические партии, философские школы. А во втором – этносы: коллективы людей, возникающие и рассыпающиеся за исторически обозримое время, но имеющие в каждом случае оригинальную структуру, неповторимый тип поведения и своеобразный ритм развития.
ФЛОРЕНСКИЙ. Значит, ваш этнос – наш ландшафт, как говорили сватьи в старое доброе время. Биосфера организуется в ландшафты, люди – в этносы. Эти два явления сосуществуют и имеют тот общий знаменатель, который позволяет естественнику и гуманитарию корректно беседовать друг с другом, не внося понятий одной науки и чуждых другой. Для геолога это трансгрессия и регрессия Каспия (колебания уровня его вод), а для историка – это гибель Хазарии и ее разгром славянами и тюрками. Для нашего современника – это афера Минводхоза с переброской северных рек в Каспий, уровень которого и так поднимается. И пусть одни говорят «ландшафт», а другие «этнос», масштаб, протяженность во времени, объем вещества и площадь планеты и для естественника и для гуманитария одни и те же.
