Начала писать опять про «Поэму без героя». Благо, рукопись с собой. Пишу после спектакля ночью. Голова болит.
26 февраля
Встала рано. Писала «Поэму». Днем с Марией Бейку на какой-то склад – старые вещи: камины, чернильницы, сумки и т. д. Дребедень, которую люблю. Накупила ненужное. По-ловину раздарю здесь же. Мои покупки – мой наркотик. Как и пасьянс, и бесконечное чтение. Мои ширмы от реальности.
28 февраля
Все дни работа над «Поэмой» и вечерами «Гамлет». Тяну «на профессии». Теодор просит добавить спектаклей – публика раскусила и хочет еще. Отказалась. Мне ведь все равно – работать в Дельфах перед 5-ю тысячами или здесь, где зал на 300 человек.
3 марта
То же, что и всегда. Скучно записывать. Вечером, вернее уже ночью – после спектакля Мария и Теодор у меня. Я купила в ресторане какую-то еду. Теодор мне гадал на кофейной гуще: клевета от кого-то, после июня лучше. Кто-то что-то неожиданно подарит. Ну и т. д.
4 марта
Во время спектакля сорвала родинку. Было много крови. На спектакле был какой-то врач, посмотрел, сказал – не опасно.
6 марта
Прилетела в Москву. Сходила к онкологу по поводу родинки. Не опасно. Отвезла мамочке продукты. Я, по-моему, заболеваю. Болит сердце.
9 марта
Вызвали «скорую» из поликлиники. Сделали кардиограмму и отправили в больницу в «Отрадное».
20 мая 2002 г.
Сижу в аэропорту в Барселоне, жду рейса на Москву. Сыграла здесь 5 «Гамлетов».
Играли мы в Барселоне в каком-то новом театральном центре. Зал неудобный для меня: круглый и без сцены, просто площадка в центре. Нет концентрации энергии.
По просьбе местных – дала тут один мастер-класс по психической энергии. Но тоже в новом помещении – не натопленном. Скучно!
Ко мне сюда приезжала приятельница из Женевы. Пришлось с ней погулять по городу и даже съездить в Sitges – город, где я играла и «Федру», и «Квартет», и «Медею». Там каждый год театральные международные фестивали.
В Барселоне я не в первый раз и поэтому была гидом для моей приятельницы.
А в июле надо будет лететь в Дельфы.
20 июля 2002 г.
Сижу в Афинах в «своей» квартире в театре Терзопулоса. Жара и шум. Ад.
Я раньше никак не могла выучить французское «l’enfer» (ад), все время говорила «contre paradise» (не рай), а теперь, в Афинах, «l’enfer» у меня точно закрепилось за этим городом.
Греческий кинорежиссер, я и Иннокентий Смоктуновский на острове Делос во время морского круиза
У нашего поэта Андрея Вознесенского были такие строчки:
Мы живем в очень шумное время – грохот машин, самолетов, радио, телевизора, телефонов и т. д. создают вокруг нас поле, и иногда, особенно одиноким, этот шум помогает пережить чувство одиночества и неудовлетворенности однообразием из жизни. Человек приходит домой после работы, где было много шума, разговоров, и вместо того, чтобы побыть в тишине, молча, с самим с собой – включает телевизор.
В театре на сцене все говорят, или звучит музыка, или какие-нибудь другие звуковые эффекты.
Я скучаю по актерским паузам в театре. Знаю, что это, пожалуй, самое трудное в театре – «держать паузу». Именно «держать». Потому что это ощущение похоже на телекинез, о котором сейчас много пишут, когда силой воли или напряжением какой-то другой энергии заставляют зависнуть в воздухе предмет. Точно такое же энергетическое напряжение требуется от актера, чтобы пауза «зависла»! И в кино люблю сниматься в сценах, где мало слов. Всегда прошу режиссеров ставить на меня камеру, когда говорит партнер. Но они упрямые. Снимают «восьмеркой»: кто говорит, тот и в кадре. Глупо.
Пришла машина за мной. Еду в Дельфы. Там на античном стадионе буду играть свой новый спектакль «Tristia» – последние женские монологи древнегреческих трагедий.
Спектакль репетировала в Москве в театре у Васильева. В Дельфах свет поможет поставить Терзопулос. На этом стадионе собирается на спектакль до 7 тысяч зрителей. Едут отовсюду.
30 сентября 2002 г.
