Рано утром нас подняли, и мы пошли в театр. Позже – все будет оцеплено. Приезжают 4 президента: наш, украинский, польский и израильский. Мы по утреннему снежку с Домогаровым и его польской поклонницей-переводчицей пошли пешком. Он смешно подхватил нас под руки и «ну, пошли, девчонки». С ним легко. Он здесь все и всех знает. Играл целый год в местном театре. Роль выучил на польском. И, кстати, снимался тоже в польском фильме.
Театр уже оцеплен. Потихоньку зал стал наполняться: бывшие узники Освенцима и других лагерей, дипкорпус и президенты с командами. Путин опаздывает. Говорят, не прилетел еще. Начали действо. Мы с Анджеем стоим за кулисами, ждем. Кругом не продохнуть от охраны. Потом Гоша Куценко рассказывал, что он болтался за кулисами, и вдруг со служебного входа быстрым шагом поднимается Путин. Гоша от волнения к нему с укором: «Ну что же вы, Владимир Владимирович, опаздываете. Мы вас все ждем». И Путин, слегка оправдываясь: «Да вот много снега. Нелетная погода. Еле сели на аэродром».
Все было очень долго. Чтение, кадры, музыка, доклады президентов и т. д. Потом все поехали в Освенцим. Я не поехала. Я помню свое потрясение много лет назад в Югославии, когда мы «навестили» такой же лагерь. Ужас!
29 января
Всю ночь просидели в аэропорту. Очень много снега. Чистили аэродром сначала для президентов, потом для официальных делегаций. Первые улетели актеры-израильтяне. А мы сидели до утра. Не было буфета. Делились кто чем мог. Очень хорошо пел «Степь» хор им. Александрова. Начали случайно, но подхватили и, почувствовав хорошую акустику, – полетели…
27 мая 2006 г.
Из Ялты, куда я езжу каждый год весной или осенью из-за своего еще детского туберкулеза, приехала в Париж. В Ялте было солнце и тепло, а здесь – мрак. Бегаю по театрам и выставкам. Открыли мой любимый (потому что рядом живу) Petit Palais после долгой реставрации. Конечно, шедевров мало, но начало века люблю.
Посмотрела один спектакль для двух актеров-звезд: Anouk Aimée и Philippe Noiret. Пьеса, кстати, американского автора, «Love Letters» A.R. Gurney[18]. Они сидели на сцене и просто читали текст: сначала переписку двух детей, потом – молодых людей, потом – взрослых. Но жизни которых не совпали до конца. Этих переписок на сцене хватает: и Патрик Кэмпбелл (кстати, актриса тоже) с Шоу, и Чехов с Книппер (и тоже актриса), и Цветаева с Пастернаком, ну и т. д.
Об остальных спектаклях писать неинтересно. Правда, понравился один актер в моноспектакле «Записки обманщика», по-моему, его имя Francis Huster (похож на нашего очень хорошего актера Олега Меньшикова). Я люблю моноспектакли. Понимаю, что держать в напряжении зал полтора часа по силам только хорошему актеру. (Обратили внимание на мой реверанс в свою сторону?)
Побегала, конечно, по магазинам. Кое-что купила в горошек. Мы – русские – почему-то его любим. Но магазины стали во мне вызывать стойкую идиосинкразию. Может быть, это возраст. Лиля Брик как-то сказала, что старость приходит тогда, когда не обращаешь внимания на моду. А я бы сказала, что старость (или возраст?) – это одиночество и бессонница.
Я, пожалуй, на этом закончу мои воспоминания о поездках в другие страны. К этому времени у нас дома появился интернет, и я стала пользоваться электронной почтой и доступным телефоном. Я перестала вести дневник и писать длинные письма. Все стало сокращаться до минимальной информации.
Но я по-прежнему ездила. Может быть, не так интенсивно. Однако ощущение новизны восприятия пропало. Иногда, прилетев с Терзопулосом на гастроли поздно вечером в какую-нибудь страну, я утром за гостиничным завтраком спрашивала его: «Теодор, а в каком мы городе?». И очень часто до спектакля просто сидела в номере. Любопытство путешественника пропало. И я перестала записывать свои впечатления, надеясь на память. Но память с годами меня стала подводить. И только по какой-нибудь случайной ассоциации возникают воспоминания. Слышу, например, по телевизору информацию про Сирию, и моментально очень ярко возникает картина многолетней давности, когда на неделю советских фильмов я первый раз приехала в Ливан, а потом на машине мы переехали в Сирию и дальше в Ирак. И хоть эти страны на карте рядом, какие же они разные! Бейрут с красивейшими набережными, современными домами, богатыми особняками, а рядом на какой-нибудь улице разрушенный дом с пустыми глазницами окон. На Востоке такие контрасты встречаются часто. Или первое утро в Дамаске, когда я встала с кровати и отдернула ноги, думая, что внизу холодная вода. Но это был всего лишь мраморный пол. А на улицах стены домов пахли кофе. Или огромный золотой базар там же. А в Бейруте поражают голубые мозаичные купола храмов на фоне серого неба.
