«В четыре часа на рассвете мы вдруг услыхали стрельбу. На нашей улице рвались гранаты, падали бомбы. Я стояла возле грузовика последней, места больше не было; я ни за что не хотела уезжать, я хотела остаться с мамой. Но мама сказала: «Идите, дети мои, спасайте свою жизнь. Вы еще молоды, вы должны еще жить, а мы с отцом уже прожили больше половины своей жизни». Грузовик тронулся, мама кричала: «Садись!» Я быстро вскарабкалась в машину. Так мы уехали, не попрощавшись ни с матерью, ни с отцом. Больше мы их не видели».
Так уезжала Рая Озер из литовского городка Таураге.
«Наш поезд стоял под Конотопом. Фашисты налетели тучей, тринадцать самолетов зараз. Это было днем, солнышко светило. Мама мне сказала: «Ты посиди на воле, а я буду варить обед». Она в вагоне и стирала, и варила, и все. Я села возле нашего вагона и начала читать книжку журнала «Затейник». Там были смешные пьесы. Вдруг он налетел. Люди сразу попрятались под вагонами. Он спустился низко, не выше, чем в рост человека, и начал под вагоны застрачивать. Я побежала, не знаю куда в поле. Он начал бросать и теперь попал в поезд. Вагоны загорелись, я побежала по полю. Поле было широкое-широкое, хлеб уже в снопах стоял. Гляжу из-под хлеба — поезд горит и тот вагон, где была мама».
Это рассказала писательнице Лидии Чуковской Таня Айзенберг в детском доме в Ташкенте.
Воспитательница детского дома спросила детей, есть ли у них какие-нибудь документы. Дети подали ей аккуратно сложенную справку:
«Выдана колхозом Боровского района Московской области Вите и Ивану Сергеевым в том, что у них мать сгорела, отец убит, дом и все имущество сожгли немцы».
«По нашей улице ехал танк. Вдруг он остановился, что-то испортилось. Я видел, как оттуда вылезли два фашиста, оба в черном, а на рукавах череп и скрещенные кости. Один стал чинить машину, а другой зашел в соседний дом, открыл шкаф, пошарил там, нашел хлеб, сел за стол и начал есть. К нему подошел хозяйский мальчик лет четырех и сказал: «Дядя, дай и мне хлебца». Немец не обращал на него внимания. Тогда мальчик сам взял со стола кусочек хлеба. Немец увидел это, схватил ключ, которым завинчивают гайки, ударил мальчика изо всей силы и пробил ему череп. Мальчик упал, а он спокойно доел хлеб и вышел из дому».
Это видел Витя Бессонов в Клину.
«Очень было тяжело уходить из родного города из-за немцев. Мы шли по Бежецкому шоссе. Немецкая авиация била по нас из пулеметов. Убило много женщин, детей и стариков. Женщины шатались от усталости, а ребята держались за своих матерей и громко плакали».
Такое сочинение написала ученица 6-й школы города Калинина Клава Чижова.
«В деревню, куда мы ушли из Калинина, пришли немцы. Они пришли к бабушке в избу, стали везде шарить и кричать: «Рус, где хлеб, мясо, сало? Не скажешь — застрелю». Мы все стояли молча. Один немец подошел к бабушке и ударил ее по лицу».
Это школьное сочинение ученицы Нади Зверевой.
«Деревню Башмаково тоже захватили немцы, — пишет третий ученик, Володя Прощаев. — Жить нам стало очень плохо. Мы стали голодать. Людоеды начали отбирать последние вещи. Мы пошли в город. По дороге фашист стащил с меня валенки».
«Невозможно описать, как немцы обращались с нашими бойцами. Они их морили голодом. Один боец насилу взобрался по лестнице в наш дом и попросил есть. Мама дала ему хлеба. Когда я слушал его рассказы, по моим щекам катились слезы, и я долго не мог успокоиться. Эти три месяца при немцах мне показались годом. За это время я стал совсем серьезный, пропала вся моя шалость».
Это написал Витя Сенин из Калинина.
«Я вышел на улицу и увидел, что в нашей школе хозяйничают немцы. Они кололи парты, разламывали шкафы с книгами и все это жгли в печке. Я заплакал, пошел домой и рассказал маме».
Это видел в Калинине Аля Веселов.
«Один раз, когда я пошла за водой на реку, я видела, как фашисты, не знаю за что, убили старого еврея. Жизнь была страшная».
Это рассказала ученица Сарра Рощина.
«Откуда ни возьмись выскочил рыжий немец и ударил меня кулаком по лицу. Так я в первый раз почувствовал фашистскую руку. А еще больше возненавидел я немцев после одного случая. Они боялись ходить за водой, потому что шла сильная стрельба. Один немец послал за водой меня, но я не хотел услуживать фашистам и не пошел. Тогда он ударил меня, и я упал».
Так переживал встречи с немцами Андрюша Терентьев.
Когда Зоя Феоктистова из Спасо-Помазкина под Волоколамском вышла из родного села, откуда их выгнали немцы, их было пятеро. Мать несла малышей двух и трех лет. Десятилетняя Зоя взяла грудного — он легче.
