Зонс резко повернулся.
— Почти? Кого же ты хотел скрыть от нас? Почепцов отвёл глаза, едва слышно проговорил:
— Я не сказал сразу, что в штабе состоит ещё… Громова Ульяна.
— Гм… Ну, она уже арестована. Как видишь, нам все известно. Припомни, кого ещё ты упустил. Назови всех, с кем встречался, кого видел на собраниях. Всех!
Мокрые, слипшиеся ресницы Почепцова растерянно дрогнули. Он назвал всех известных ему членов «Молодой гвардии». Всех, даже Уляшу…
Зонс требовательно и выжидающе смотрел на него. Чувствуя на себе этот сверлящий взгляд, Почепцов стал вспоминать всех, с кем доводилось ему встречаться или просто случайно видеться в те дни, когда он был в подпольной организации.
— На собрании однажды я видел Клаву Ковалёву, из хутора… Земнухов её приводил.
— Ковалёва. Ещё кто?
— Ещё девушка была, красивая такая, с косами. Фамилии точно не знаю… Кажется, Сопова…
— Отлично. Ещё?
— Видел Дадышева, он нерусский, отец у него из Ирана… Витька Лукьянченко там вертелся, Тюленина приятель. Только не знаю, может, он случайно там оказался, больше ни разу с ним не встречался…
Взглядом затравленного зверька Почепцов следил за прыгающим по блокноту карандашом и, боясь остановиться, называл одну за другой фамилии своих сверстников: Виценовский, Григорьев, Загоруйко, Куликов, Субботин…
Он вспомнил, что в Первомайке живёт Иван Чернышёв, которому он сам однажды рассказал о «Молодой гвардии» и предложил вступить в неё. Чернышёв отказался тогда, но Почепцов решил назвать и его.
— Та–ак… — довольно протянул Зонс. — Ну что ж, если ещё кого вспомнишь — сообщи немедленно… — И пронизывающе посмотрел на Почепцова.
— Слышал ты такую фамилию — Лю–ти–ков? Он произнёс эту фамилию с особым нажимом, делая ударение на каждом слоге.
— На собраниях её никто не называл?
Почепцов отрицательно покачал головой.
— А ты припомни, припомни хорошенько, — досадливо поморщился Зонс. — Может, кто–нибудь из коммунистов бывал на собраниях? Может, приходили незнакомые? Хорошенько вспомни…
Почепцов снова задумался. Наконец он поднял голову, виновато посмотрел на Зонса:
— Нет, никого не знаю. Вот разве только…
И он рассказал единственный эпизод, который показался ему подозрительным. Однажды — это было в последних числах декабря — он увидел на улице Евгения Мошкова, разговаривавшего с какой–то пожилой незнакомой женщиной. У обоих были озабоченные лица, но когда Почепцов подошёл к ним, они вдруг рассмеялись и непринуждённо стали говорить о наступающем Новом годе, о вечеринке… Женщина сразу ушла, и Почепцов спросил у Мошкова: «Кто это?» Мошков безразлично махнул рукой: «Да так… знакомая», и сразу перевёл разговор на новогодний праздник.
Зонс оживился.
— Женщина, говоришь? Пожилая? Любопытно… Он встал из–за стола, взял в руки карандаш, поиграл им, что–то соображая, вдруг стремительно вышел и через несколько минут втолкнул в кабинет седую женщину в пуховом платке и бостоновом пальто. Левый рукав пальто был наполовину оторван, из прорехи клочьями торчала вата.
Зонс строго взглянул на Почепцова.
— Она?
Почепцов поднял голову и вздрогнул. На него смотрели по–матерински добрые, в лучистых морщинках глаза. Взгляд был серьёзный и в то же время ласковый, тёплый…
Поспешно отведя глаза в сторону, Почепцов снова низко нагнул голову, едва слышно прошептал:
— Она…
— Ну вот, Соколова, — обрадовался Зонс, — вас опознали на очной ставке и подтвердили, что через вас коммунисты передавали указания штабу молодёжной организации. Вы хотите лично удостовериться в этом? Повтори, Почепцов…
Не поднимая глаз, Почепцов повторил свой рассказ.
— Не понимаю, что вас так обрадовало, — спокойно сказала Соколова. — Мошкова я действительно знаю, несколько дней назад встретилась с ним на улице… Ну и что же?
— О, ничего больше! — торопливо заговорил Зонс. — Ничего больше! Теперь нам все ясно. Ты можешь идти, Почепцов… А с вами, Соколова, у нас будет особый разговор. И вы развяжете, наконец, свой язык. Мы вам развяжем его!
Зонс ликовал. Все эти дни он терпеливо, шаг за шагом, изучал работу русских в мастерских. Барон Швейде, которому он, не скупясь на краски, рассказал о тайном заговоре коммунистов, был так напуган, что теперь не только не препятствовал, а даже сам активно участвовал в разоблачении своих бывших «помощников». Вместе с ним Зонс составил схему размещения людей на предприятиях города, обозначил места, где происходили аварии и поломки машин, пометил даты. Он убедился, что все эти «случайные» недоразумения были деталями отлично продуманного общего плана диверсий и массового саботажа.
Они происходили в самых уязвимых местах и в самое критическое время.
Ещё до того, как Зонс окончательно убедился в этом, он отдал распоряжение арестовать всех известных жандармерии коммунистов. Так были схвачены бывший председатель райисполкома Степан Григорьевич Яковлев, Налина Георгиевна Соколова, Мария Георгиевна Дымченко, которую три месяца назад «пощадил» майор Гендеман.
