Год 1920-й… Одесса оккупирована англичанами, французами, греками, в городе свирепствуют деникинцы. О жестокой схватке британской и французской контрразведок, готовых на всё, чтобы присвоить себе этот черноморский порт, повествуется в романе «Смерть Анны Ор», написанном Марком Максимом и являющемся ярким примером советской авантюрной прозы двадцатых годов прошлого века. А в широко известной повести «Зеленый фургон» Александра Козачинского рассказывается о борьбе с бандитизмом, захлестнувшим «город у моря» после изгнания из него интервентов и белогвардейцев.
© ООО «Издательство «Вече», 2019
© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2019
Сайт издательства www.veche.ru
Огромный «роллс-ройс», пятьдесят лошадиных сил, сирена, как медный левиафан, как глотка ископаемого чудовища. Вторая скорость, впереди шофер-китаец, на пассажирском месте мистер Джонс-старший, глава фирмы «Джонс и сын», улица Стренд-Сити, Лондон.
«Роллс-ройс» лавирует между автомобилями, автобусами, омнибусами, трамваями Реджент-стрит, направляясь в Сити. Мистер Джонс-старший покачивается в кресле автомобиля, медленно раскуривает первую трубочку (всего девять утра), отдается одному ему известным мыслям.
Мистеру Джонсу-старшему шестьдесят лет, настоящий возраст для настоящего дельца, для дельца из Сити, когда прошли все колебания юности. Будем откровенны: мистер Джонс-старший – незаурядный хищник. Он плотно сжал узкие губы, трубка в правом углу рта, воротник пальто поднят – свежее утро, с Темзы медленно плывет туман, расползаясь над городом.
«Роллс-ройс», плавно покачиваясь, несет мистера Джонса в Сити, сирена рычит, мистер Джонс-старший думает.
Желтокожий шофер взял курс на Реджент-стрит – зевать нечего, момент, – и попадешь под трамвай или налетишь на автобус. Сирена «роллс-ройса» рявкнула оглушительно, свернув в Пикадилли. И в двух головах, одной впереди на шоферском месте, другой позади на пассажирском – мистера Джонса – несутся обрывки мыслей.
В голове мистера Джонса-старшего:
«…Ллойд-Банк… Африканский хлопок… Вестминстер-Банк… Цейлонский чай… Бюллетень цен чикагской биржи… Националь-Колониаль-Банк… Австралийский сахар… Мельбурн… Канада… Барклайс-Банк… Сбор урожая… Кораблестроительная компания “Джонс и сын”… Фунты стерлингов… Франки… Леи… Пезеты… Доллары… О, доллары!.. Персия… Африка… Австралия… Китай… Радио из Роттердама… Радио из…»
Трубка мистера Джонса крепко прижата желтыми обкуренными зубами.
В голове желтокожего шофера летят обрывки иных мыслей:
«Демонстрация безработных докеров в Ист-Энде… Чье это лицо?.. Сунь Ятсен, конечно… надо свернуть направо, можно налететь… Что касается до Дженни, то она, конечно… Чуть не наскочил… Стачка докеров… Но демобилизованные, во всяком случае… Они прибывают, прибывают…. Чья фамилия Вильямс?.. Этот проклятый “Таймс” сообщ… Автобус с плохим вожатым, черт побери…»
Глаза желтокожего шофера прищурены и устремлены вдаль.
Мысли мистера Джонса-старшего продолжают нестись третьей скоростью, подобные обрывкам облаков:
«…Мисс Кембелл в “Майской ночи”, удивительный оттенок волос, но тридцать лет назад… Брекфест, конечно, но отвратительный кофе, предпочтительней цейлонский чай… С акциями Педл-компани будет слабее, но… Русский лес… а главное, наши запасы кардифского угля…»
Два с половиной миллиона людей, сопровождаемых ревом авто и автобусов, вливаются ежедневно от десяти до трех в Сити, и триста банков находятся в Сити; сотни тысяч людей в пробковых шлемах, с пожелтевшими от знойного солнца лицами шлют радио из Африки, из Австралии, из Индии, с Таити и из других колоний.
К двум с половиной миллионам людей прибавляются еще двое: «роллс-ройс» подкатывает шофера Ли-Ванга и мистера Джонса к подъезду дворца, откуда правит миром династия «Джонс и сын».
Мистер Джонс выходит из автомобиля, на мгновение задерживается на подножке и спрашивает:
– Ванг, сколько времени?
– Десять без пятнадцати, сэр…
– Без десяти двенадцать подадите машину обратно!
– Есть, сэр…
Мистер Джонс-старший входит в вестибюль, сквозь толстые стекла швейцар приветствует мистера Джонса.
«Роллс-ройс» медленно отъезжает, рычит на проскочившего клерка и плавно катится обратно.
В кабинете мистера Джонса тишина храма. Вполголоса секретарь докладывает утреннее радио и выдержки из передовых «Таймс», «Манчестер Гардиан», еще двух-трех газет. Мистер Джонс нажимает кнопку звонка и говорит медленно:
– Попросить мистера Джонса-младшего…
Мистер Джонс-младший: второе издание мистера Джонса-старшего, дополненное и исправленное хоккеем, авиационными состязаниями, бельгийским фронтом… Трубка в левом углу рта в отличие от Джонса-старшего…
Разговор мистеров отрывист и точен, как лента аппарата Морзе:
– Кардиф?..
– Слабее.
– Нефть?
– Неопределенно…
– Перспективы?..
– Забил источник: Баку, тридцать тысяч ведер в сутки…
– Транспорт в России?..
– Разрушен…
– Правительство в Грузии?..
– Есть радио: идут бои по всему побережью. Наш агент в Батуме сообщает…
– Хорошо…
Одно мгновение мистер Джонс-старший молчит: лента Морзе оборвалась. Мистер Джонс-младший сосет трубку, припоминая некоторые подробности, не относящиеся к делу и не имеющие отношения к забившему источнику нефти в Баку.
Затем мистер Джонс-старший говорит:
– Пусть стенографистка запишет распоряжения относительно…
Оба мистера Джонса глядят друг другу в глаза и без слов понимают друг друга…
Затем мистер Джонс опускает голову и читает некоторые бумаги, заботливо положенные перед ним секретарем.
