Перед домиком торчали четыре колоды. Из лотка выползали пчелы, расправляли крылышки и, жужжа, улетали на работу. Тут же, нахохлившись, чинно прохаживалась белая клушка. Вкруг нее копошились и попискивали желтые пушистые цыплята. У самой стены стоял плотничий верстак, заваленный свежими виточками стружек. В стене торчал остро отточенный топор, и на лезвии его ослепительно играли лучи утреннего солнца. На подоконнике Настежь раскрытого окна из деревянного ящичка тянулся к свету остренькими перышками лук.
Мрачек, Глушанин и Слива вошли в домик. Действительно, ни души. Пахло какими-то травами, пересушенным бельем. На этажерочке равнодушно и монотонно потикивал будильник. Со стены, из дубовых лакированных рамок, смотрели на непрошеных гостей усатая старуха и неестественно улыбающийся старик.
— А это что за субъект? — Глушанин взял с этажерки портрет кабинетного размера в медной проволочной оправе.
На снимке был изображен эсэсовец лет двадцати пяти в чине унтерштурмфюрера. Он был снят на фоне местности, которая показалась Глушанину удивительно знакомой. Максим быстро перевернул снимок и на обороте прочел по-немецки: «Дорогим папе и маме от сына Карла. Привет из Кисловодска».
— Ишь ты, сволочь, куда забрался! — пробурчал Глушанин. — Интересно знать, унес ты оттуда голову или там ее оставил?
Прошли во вторую комнату, немного больше первой. Здесь стояли широкая двуспальная, под дуб, кровать, платяной шкаф, ножная швейная машина и небольшой туалетный столик.
На ковре у кровати висели ружье двуствольное центрального боя, пятизарядная малопулька и охотничьи принадлежности: рожки, сворки, поводки, патронташи, набитые медными гильзами, ягдташи, охотничьи ножи.
Глушанин снял ружье.
— Братцы, ижевка! Наша!
Антонин снял малопульку, оглядел ее и передал Глушанину.
— Тоже, видно, ваша, — сказал он.
Лицо Глушанина расцвело, словно радуга.
— Определенно наша! Тула! Тула-матушка!
— Видно, сыночек подарки присылал, — с недоброй иронией проговорил Мрачек. — Трофеи… Ну, друзья, мешкать нечего. Приступим к делу, а то еще, чего доброго, с хозяином придется беседовать, а это не совсем желательно.
Двустволка, мелкокалиберка, патронташ, коробка с патронами, три охотничьих ножа, туристский костюм, сшитый, видимо, для сына, кожаная куртка-безрукавка, две сорочки и финка, пара ботинок, высокие болотные сапоги, полголовки голландского сыра, котелок, две коробки спичек, три пачки галет, пачка трубочного табака — вот точный список того, что беглецы «позаимствовали» у беспечного хозяина.
Уже покидая дом, Мрачек обратил внимание на пачку писем, лежавшую на туалетном столике. На многих из них был указан адрес: «Кенигштейн».
Выйдя из дома, друзья опешили: у плетня не оказалось Боровика.
Антонин обошел вокруг домика — никого. Заглянул в сарай — пусто.
Обеспокоенные непонятным исчезновением Боровика, друзья не знали, что предпринять. Только выйдя за ограду, увидели они своего товарища, бегущего им навстречу со всех ног.
— Хозяин нашелся! И хозяйка! — доложил он скороговоркой.
— Как?
— Где?
Боровик рассказал. Он прохаживался по краю поляны и обнаружил тропку, ведущую в лес. Стараясь не упускать из виду поляны и дома, он прошел метров двадцать по тропинке и явственно расслышал человеческие голоса. Прислушался. Разговаривали двое, мужчина и женщина, и, кажется, на немецком языке. Разговаривали мирно, спокойно. Сжигаемый любопытством, Боровик начал осторожно, крадучись продвигаться вперед.
— И вот вам картинка, — закончил он. — Небольшой пруд. Старуха полощет белье, а старик сидит, развалившись в плетеном кресле, и дымит трубкой. Семейная идиллия! И всего-навсего метрах в ста отсюда.
— Ну и леший с ними! Пусть наслаждаются природой, — бросил Глушанин.
— И поблагодарят гостей за деликатность, — добавил Слива. — Их сынок, наверно, поступает иначе: выходя из дома, он поджигает его.
— А хозяев вешает, — добавил Мрачек.
В полдень, после первого за все эти дни завтрака, друзья основательно отдохнули и занялись распределением трофеев. Глушанин стоял за то, чтобы Мрачек сделал это по своему усмотрению, но Мрачек решительно запротестовал. Он предложил провести жеребьевку в два круга. В первом разыграть вооружение, во втором — одежду и обувь.
— Ну, а если мне попадется эта финская блуза, как я ее на себя натяну? — смеялся Глушанин.
Ему разъяснили, что в этом случае ее можно будет полюбовно обменять на что-нибудь другое.
Двустволка досталась Боровику, мелкокалиберка — Мрачеку. По ножу получили Глушанин и Слива, а третий, отдельно разыгранный нож, тоже достался Боровику.
Глушанин выиграл туристский костюм, пришедшийся ему впору, Мрачек и Боровик — сорочки, которые они натянули на себя поверх лагерных, а Слива — кожаную безрукавку и финскую блузу.
Болотные сапоги выиграл Боровик, но они были так велики ему, что он отказался от этого выигрыша в пользу Мрачека. А ботинки достались Антонину Сливе.
